Со временем оказалось, что быть Спасителем сложно. Иногда сопротивлялась среда — недостаточно было побед в конкурсах, гранты не закрывали даже половины стоимости обучения в приличной школе. Но иногда сопротивлялся сам парнишка. Когда заработали гормоны и включился дух противоречия, Саму пришлось заставлять Брига учиться. Особенно трудно стало, когда Бриг оставил школу и связался с какой-то бандой уличных мальчишек. В тот год Спасителю было так тяжело, что неоднократно появлялось желание оставить все, как есть. Помощь пришла со стороны тренера сборной по баскетболу, того самого, что сначала мешал планам Сама, обещая Бригу баскетбольную славу и обеспеченное будущее топ-игрока. Это из-за него, вернее, обманувшей мальчишку мечты, когда стало ясно, что серьезной карьеры не получится, Дартон забросил и школу, и спорт. И начал сопротивляться всем попыткам помочь со стороны Вержински. Не иначе, как чувствуя свою вину, тренер не забыл о Бриге, как о расходном материале, а продолжил принимать участие в его судьбе, стараясь помочь парню снова стать на ноги. Вместе учитель и тренер добивались, что Дартон каждый раз возвращался к учебе. Последнее возвращение Брига за парту далось совсем тяжело. Для него уже было готово место в хорошем колледже на условиях двойного гранта по математике и спорту, и оставалось только закрыть среднее образование более или менее приличным дипломом. Но Бриг стеснялся своего возраста, и ему приходилось много работать, чтобы оплачивать отдельную квартиру. Решающую роль сыграла внезапно случившаяся болезнь Вержински. Неизлечимая, неотвратимо уничтожавшая Сама изнутри, несмотря на тяжелое лечение. Бывший учитель понимал, что уйдет даже раньше, чем сможет узнать будущее самого сложного своего ученика. Оставалось верить в то, что он увидит все с небес. Парню нужно учиться. Бриг слишком умен. Еще пара лет — и шансы на хорошее будущее станут не просто шансами, а почти неизбежностью, и Вержински не постеснялся использовать себя тяжелым аргументом, чтобы связать парня обещаниями и заставить в очередной раз сесть за парту.
Дартон пришел к учителю вечером, после звонка. Кларисса, третья жена Вержински, проводила гостя в затемненную комнату мужа.
Сам чувствовал, что жена не любит Брига, и даже понимал её чувства. После семи лет брака сын Клариссы так и не смог занять какого-либо места в сердце Вержински, и матери было обидно, что муж принимает больше участия в судьбе чужого паренька из трущоб, чем в учебе и будущем собственного пасынка. Но Сам не мог врать и не подстраивался под запросы других. Особенно теперь, когда ему осталось так мало жизни.
Бриг подошел к кровати, сдержанно поздоровался, отводя в сторону глаза. Он чувствовал себя виноватым, потому что итоговые оценки оказались намного ниже ожидаемых, даже по математике, физике и программированию. Что делать. Мальчишка влюбился. Отчаянно, безрассудно, как это бывает только в Юности. И хотя Бриг ничего не рассказывал о своем романе, лишь упомянув пару месяцев назад имя девочки, которой он помогал с занятиями, не нужно было быть чересчур внимательным, чтобы не заметить блеск в его глазах и смущенную, теплую улыбку. А то, что Дартон мог быть увлеченным только на все сердце и душу, учитель уже давно знал.
— Не отворачивайся, Бриг. Все не так плохо, — сказал Сам, поражаясь слабости собственного голоса. Он видел, как вздрогнул парень.
Молодость отрицает неизбежность смерти, пока не сталкивается с ней воочию и теряется, не зная как себя вести. Но Сам уже привык к неловкости и смятению, испытываемыми окружающими. Даже для взрослых людей это тяжелое испытание, как вести себя с теми, кому нельзя помочь.
— Ты очень постарался завалить экзамены, но у тебя не получилось, — попытался пошутить учитель, — жаль, что придется начинать на уровень ниже, но значит, придется больше поработать.
— Извините, Сам.
— Ты же это сделаешь, Бриг? Обещаешь мне, что будешь учиться дальше?
Дартон кивнул.
— Обещаешь? — Сам хотел слышать слова. — Ради своего будущего? Ради твоей девочки, как ты её называл? Ради её будущего рядом с тобой?
— Солнечная девочка, Сам, она совершенно удивительная Солнечная девочка по имени Рони Таймер. И я обещаю. — Бриг смотрел в уставшие глаза учителя.
— Я верю, — довольно кивнул Сам. — А теперь открой занавески.
— Но Кларисса сказала…
— Открой, открой. И окно тоже. Пусть ко мне заглянет солнце. Может, это будет улыбка твоей девочки?
Бриг долго не мог прийти в себя после разговора с учителем. Как бы он не пытался себя обманывать, но было ясно, что Сам умирает, что в его лице, во взгляде, в иссохшем теле все меньше остается жизни и желания бороться. Когда отчаяние и боль убивают надежду и делают конец страданий желанным? Подобная близость Смерти страшила, опаляя сердце холодом. Хотелось забыть, каким он увидел Самуэля Вержински этим утром, чтобы учитель остался в памяти не изнеможенным и больным, а полноватым, розовощеким мужчиной, немного напоминавшим самодовольного павлина. Не без причины, потому что он так много знал и так заманчиво преподносил тайны и четкие структуры математики, что Бриг растворялся в них, забывая о проблемах и неустроенности жизни вокруг него.
Увидев Рони на вокзале, Бриг потерял на несколько мгновений способность говорить. Какой красивой она была! В ней что-то неуловимо изменилось или просто он очень сильно соскучился. Или после короткого свидания со смертью Солнечная девочка казалась олицетворением жизни.
То, что волосы Рони блестят немного ярче, глаза подведены чуть по-другому, а тонкая линия подчеркивает притягательные губы, парень, конечно же, не заметил. Это мог бы отметить опытный мужской глаз, но не влюбленный юношеский.
Джастина ждала своих постояльцев у накрытого стола. Она торжественно объявила Бригу, что племянница принимала участие в приготовлении всех блюд, и у его любимой девушки есть будущее на кухне. Когда веселый уютный ужин подходил к концу, тетка подозрительно переглянулась с Рони и вышла, оставив молодых людей вдвоем.
Бриг обернулся к девушке и увидел, что её лицо растеряло легкость и веселье, и она едва не плачет.
— Что случилось? — обеспокоено спросил он.
— Ой, случилось. Ой, как это так случилось, — из зелёных глаз брызнули слезы.
Парень оказался рядом с Рони через мгновение и прижал к плечу, успокаивая, поглаживая ей спину, шепча ласковые слова на ухо, только все больше
