— Не стоит, я уже вызвала такси.
— Рони, — Бриг едва сдерживался, чтобы не схватить её за плечи, прижать к себе и никуда не отпускать, или же начать трясти, пока не рассыплется прочная оболочка, которой она закрывалась от него и от самой себя. Но он боялся, что своими действия сделает лишь хуже. Солнечной девочке было важно чувствовать его близость, Рони Таймер привыкла думать и решать все сама. Поэтому он остался стоять, где стоял, и аккуратно подбирал слова.
— Я поехал сюда, потому что понял, что совершил ошибку, полагая, что ты воспользовалась бумагами для развода много лет назад, и если ты этого не сделала, я не мог отпустить тебя, не поняв, почему. А увидев тебя, услышав твой голос, утонув в твоих зеленых глазах, прикоснувшись к твоим губам, почувствовав тебя, получив возможность быть рядом, Рони, я понял, что ужасно, до боли соскучился по тебе. И мне не хочется тебя терять. То, что было между нами, не просто хороший секс. Когда ты рядом со мной, я чувствую себя дома. — Он развел руки, показывая на чужую квартиру. — Неважно, где, Рони, рядом с тобой я — дома. Без тебя я не только бездомный, но и калека, у которого ампутировали часть сердца.
Рони съёживалась от его слов, отворачивалась, избегая взгляда, значит, сомневалась в том, о чем так уверенно говорила. А значит, у него еще осталась надежда.
— Не подписывай в понедельник документы. Давай дадим себе время, чтобы снова узнать друг друга и решить, нам лучше вместе или порознь.
— Я не могу… — прошипела Таймер. Не поворачиваясь, она засовывала сиреневый парик в сумку.
Как же Бриг надеялся, что она уронит парик, запутается в юбке платья, оступится на высоких каблуках, и у него появится возможность подхватить её, обнять, достучаться до её сердца, пока приоткрылась маленькая щелка. Но Рони вдруг выпрямилась и решительно повернулась к нему.
— Ничего не получится, — отчеканила она. — Это была волнительная встреча, но я надеюсь больше тебя не видеть.
Рони распахнула дверь, чтобы исчезнуть в подъезде.
— Подумай до понедельника. Я подожду, — умолял Бриг.
Она качала головой, шепча:
— Не жди. Уезжай…
А сама не могла оторвать от него взгляд, пока серебряные дверцы лифта не сомкнулись, разрывая невидимую нить, протянувшуюся между ними.
И Бриг со всей силы ударил рукой по стене, разбивая кожу в кровь и почти не чувствуя физической боли, которая растворялась в боли и отчаянии, что он чувствовал.
Ч2, глава 4
Всю дорогу в такси Рони проревела, напугав таксиста, который стал предлагать отвести пассажирку в больницу или к родным.
Добравшись домой, она долго стояла в душе, ища успокоение в струях горячей воды. Выбравшись в комнату, поняла, что никого не хочет видеть, и ей не с кем поделиться произошедшим. К счастью, можно было легко избежать вопросов. Никто не видел, куда и с кем она отправилась завершать ночь своего девичника. Можно было выдумать поездку домой в полубессознательном от выпитого и пережитого состоянии.
Не хотелось звонить даже Дейзи. Подруга сразу заподозрит что-то неладное… А потом начнет защищать Криса.
Джастина еще хуже — может вспомнить свою песню про Вечную историю.
И начнет защищать Брига.
Нет уж, тетке она пока не расскажет о чудесном воскрешении Ромео. Пусть в жизни романтичной красавицы с четырьмя собачками остается сказка. Джастина была слишком очарована Бригом и еще вздумает снова лепить из племянницы ДжульетТу
Нет, Рони не нужно было ничьих советов или обсуждений.
Самой бы разобраться с тем, что произошло.
Еще требовалось примириться с фактом измены Крису.
И это накануне свадьбы! После всех разговоров о доверии!
Жениху Рони написала первым — о том, что слишком сильно пострадала от энтузиазма своих подруг и нуждается в отдыхе до понедельника. Формулировка позволяла заключить с самой собой плохой мир, что это была почти не ложь.
Остальные желающие увидеться или поговорить получат на следующей неделе историю, что выходные Таймер провела с женихом. Дейзи, конечно, обидится. Но ничего, она сможет пережить плохое настроение Ре и придумает, как быстро помириться с подругой.
Куда спрятаться от других людей и желательно от самой себя, Рони уже придумала.
Она поедет к морю.
Три часа дороги, ночь в каком-нибудь маленьком пансионе, прогулки вдоль серой, еще холодной стихии, день, проведенный в одиночестве под крики чаек… Этого должно быть достаточно, чтобы привести в порядок свои чувства и мысли. Чтобы вернуться в воскресенье вечером домой к привычной жизни.
Из сумки торчал огромный фиолетовый парик и что-то белое.
Сумасшествие!
Рони не могла поверить в то, что это сделала!
И вытащила на свет доказательство собственного безумия — футболку Брига! Да, да! Ту самую, что висела на стуле, пропитанная его запахом… Висела совсем близко от того места, где лежал сиреневый парик.
Какая же она дура!
Дура! Дура!
Рони схватила футболку, скомкала в большой шар и понесла к мусорке. Понюхала напоследок, вытаскивая воспоминания прошедшей ночи, и тело немедленно отреагировало во всех положенных местах.
Это было неправильно.
Зачем, как какая-то девчонка-фетишистка, тащить у мужчины, которого прогоняешь из своей жизни, футболку?
Доказательство душевного нездоровья переместилось в маленький чемодан, спрятавшись среди вещей для бегства на море.
Через час машина Рони Таймер уже спешила прочь от пыльного города.
* * *
Разбив руку до состояния, когда игнорировать боль стало невозможно, Бриг занялся самолечением, потом напился кофе и заказал билет на самолет на вечер.
Рони приняла решение, и он не имел права её заставлять что-либо менять.
Нужно было просто собрать вещи и побыстрее убраться из этого города и её жизни.
На этот раз навсегда.
Как он будет справляться с потерей, Бриг не знал, но нужно было уехать, пока его снова не потянуло к Рони, как бездомного пса, вызывающего только жалость.
Он бы и уехал, если бы не футболка, которую не смог найти, хотя хорошо помнил, как, отправляясь утром на кухню, подобрал раскиданные по всему полу вещи и положил на стул. В том числе и футболку.
Шальная мысль осторожно пробралась в голову и стала почти уверенностью, когда, обыскав всю квартиру, Бриг так и не нашел пропажу.
И эта почти уверенность подарила ему последнюю надежду, сумасшедшую, наполнившую его счастливым беспокойством и желанием как можно быстрее найти Рони.
Он представлял, как сожмет жену в своих объятиях, как бы она не сопротивлялась и не делала вид, что хочет прогнать. Схватит на руки и украдет, не слушая её слов, потому что она опять вздумает доказывать необходимость сохранить все, как было, и ничего не менять. Куда унести и спрятать самую драгоценную ношу в своей жизни, он придумает потом.
Куда-нибудь, где ничего не будет напоминать о той жизни, что оба вели долгие годы разлуки. Туда, где они смогут узнавать друг
