Лен помнил, что в детстве, в очень раннем очень далёком детстве, воспоминания о котором были нечёткими и обрывистыми, он не отличал себя от своего брата. Если кого-то из них звали по имени, то они отзывались оба. Если один из них чувствовал что-то, то и другой чувствовал то же самое. Как человек, смотрящий в зеркало, не отличает себя от своего отражения, так и они не отличали друг друга. Всё было просто. Есть я, и есть другой я. Потом это понятие немного видоизменилось, всё стало немного иначе. Есть я, и есть другой я, такой же я, но другой. Спустя ещё некоторое время они осознали, что один из них носит имя Ноэ, другой — Лен. После обретения имён они начали отличать себя от другого себя, но связь всё ещё была крепка. Была. Пока однажды не произошёл раскол.
Лен не знал, что случилось тогда (хотя теперь начинал догадываться), но в Ноэ что-то изменилось. Что-то такое, что заставило их стать разными. Абсолютно разными. Противоположными.
Лен долго делал вид, что ничего не замечает и не понимает. Прятал за напускным весельем страх. Однажды он так заигрался, что сам себе поверил. Поверил в то, что действительно ничего не понимает, не замечает, не видит. Ведь зачем что-то понимать, если можно веселиться и дурачиться?
Многие, глядя на близнецов воинов, не могут их различить. Глядя на одного из них, они судорожно пытаются понять, кто же сейчас перед ними. Кто из них? Ноэ? Лен? Кто же? Незнакомым или малознакомым людям они могут казаться копиями друг друга, отражениями. Многие ошибочно полагают, что не только внешность, но и мысли, чувства, души у них точные копии. И это самая большая ошибка, которую только можно допустить.
Лен тяжело вздохнул, вглядываясь в тёмную фигуру, отражённую в воде. Из темноты болотных вод на него смотрел Ноэ. Только теперь Лен понял, что же их разделило тогда, очень-очень давно.
Осознание.
Однажды — Лен мог лишь предполагать когда и как — Ноэ узнал, что является драконьим потомком, а сам Лен этого не знал. Столько лет не знал. Он чувствовал, что что-то не так, ощущал тонкую зеркальную стену разделяющую их. Лен жил на светлой стороне зеркала, Ноэ — на тёмной.
Недавно зеркало треснуло.
— Пошли домой, холодно, — голос брата раздался совсем рядом, на секунду Лену показалось, что это его собственный голос.
Он резко обернулся и встретился взглядом с Ноэ. Тот стоял совсем рядом, реальный и живой, совсем не похожий на тёмное отражение в болоте, волосы его были припорошены снегом, а нос и щёки покраснели от холода, и Лену это показалось достаточно забавным. Как ни странно, он почувствовал приближение Ноэ, поэтому даже не удивился увидев его рядом. Такого с ним давно не случалось.
— С этим можно жить, знаешь ли, — словно прочитав мысли брата сказал Ноэ.
«С осознанием того, что ты драконий потомок, можно жить» — мысленно дополнил фразу Лен.
— Тогда почему ты сразу мне не сказал? — по мимо воли в голосе Лена всё же прозвучала обида.
— Если с этим можно жить, это не значит, что с этим нужно жить, — Ноэ вздохнул и мельком взглянул на два тёмных отражения в воде. — Тем более ты «правильный». В смысле, что у тебя действительно получилось выработать иммунитет к драконьей крови.
— А у тебя получилось ей управлять, — вставая произнёс Лен. Ему на секунду подумалось, что он мог бы чувствовать зависть, но на неё не было и намёка.
— Скорее уж у драконьей крови получилось мной управлять, — невесело усмехнулся Ноэ, и эта усмешка тут же отразилась на лице Лена.
— Мы неотличимо разные, — озвучил Лен пришедшую ему в голову мысль.
— Противоположно одинаковые, — подтвердил Ноэ.
========== Квест семнадцатый «Да здравствует королева!» (часть 1) ==========
Король умер. Да здравствует король!
— Это нечестно! — вопил Элрион отчаянно упираясь ногами и хватаясь за воздух так, словно за него действительно можно было ухватиться. — К тому же ещё и жестоко!
— Я знаю! — Куруми крепко обхватила тёмного эльфа, так, чтобы тот не вырвался, и пыталась таким образом шаг за шагом продвигаться к заветной цели. Получалось откровенно так себе, всё же Элрион сильнее и крупнее. Но решимость Куруми была непоколебима, к несчастью, в своих попытках вырваться Элрион был тоже весьма решителен, так что продвигались они скорее назад, чем вперёд.
— Знаешь, но всё равно тащишь меня туда! — не упуская подвернувшейся возможности, Элрион впился стальными когтями перчатки в ближайшее дерево.
— Да пойми же ты наконец, — чуть не плача простонала Куруми, поняв, что отцепить тёмного эльфа от дерева будет весьма непросто. — Ты, быть может, моя последняя надежда.
— Не может! — отрицательно замотал головой Элрион, вжимаясь в хлипкое на вид деревце, которое под напором его когтей, казалось, вот-вот сломается. — Ты хоть понимаешь во что меня втягиваешь? Тебе-то ничего, а обо мне ты подумала? Вдруг меня убьют? От этих ребят всего ожидать можно, они, насколько я знаю, не очень-то любят тёмных эльфов.
— Ну, я… понимаю… — Куруми отпустила Элриона и опустилась на землю рядом с ним.
До этой реплики тёмного эльфа её план казался Куруми просто идеальным и лишённым каких-либо изъянов. Но теперь она крепко задумалась. А правильно ли она поступает? С точки зрения эльфа, конечно же, не правильно. Более того, такой поступок явно вызовет гнев других эльфов, но это входило в план, ведь самой Куруми всё равно ничего не сделают. А вот Элрион… действительно ли он в безопасности? Эльфийские законы щадят только светлых эльфов, тёмным же даже врата в Ану Арендел переступать запрещалось.
Если всё пойдёт не по плану, Элриона в лучшем случае просто выгонят, а в худшем… Что будет в худшем случае, Куруми представлять совсем не хотелось. Элрион ещё не до конца оправился от полученных ран, хоть и сопротивлялся весьма активно.
Так безрассудно подвергать чужую жизнь опасности было на неё совсем не похоже. Но у Куруми не было выбора, раз уж она решила, то стоило идти до конца, ведь на кону стояла и её жизнь.
— Я смогу тебя защитить, что бы ни случилось, — уверенно проговорила она, но Элрион на это лишь коротко фыркнул. — А ещё ты сможешь позлить Советника.
— Заманчиво звучит, — на лице Элриона расползалась коварная полуулыбка, он даже сделал какое-то непонятное движение, словно пытался отцепиться от дерева, но в последний момент передумал.
— Так ты пойдёшь со мной? —
