— Так уж и не с кем?
— Все взрослые. И человеческую речь понимают. В лудусе я и с варварами управлялаь. Даже с африканскими. А тем, кто латынь понимает, просто обещала дать слабительное. Такое, что год не попустит.
— А такое есть?
— Нет.
Друз рассмеялся:
— Да уж… А ты не так проста, как я думал, пока все документы на тебя собирал. Не такая уж ты беззащитная дурочка, обманом оказавшаяся в рабстве.
Она пожала плечами:
— Какая есть. А что?
— Настораживаешь… Ты ж вовсе не глупа, Ренита. Так что тебя держало несколько лет на положении рабыни? Требоний что-то знал о тебе такое, что тебе было проще бесплатно и безропотно работать на него? Какие услуги еще ты ему предоставляла?
— Друз, — ее глаза были расширены от страха, а язык заплетался. — Друз, к чему ты ведешь?!
— Просто складываю факты.
— И?
— А это очень интересно, поверь. Это же моя работа. Врагов Рима не обязательно бить мечом или стрелять из лука. Они могут быть и вполне незаметными. Даже беззащитными внешне.
Ренита прижалась спиной к туго натянутому полотнищу палатки, ощущая спиной ее зыбкую упругость. А Друз, казалось бы, не замечая ее смятения, спокойно продолжал без тени злобы или ехидства — как будто разговор шел не о ней. Его негромкий голос звучал спокойно и дружелюбно:
— Вот смотри. То, что ты сдружилась в лудусе с Гайей, не удивительно. Две женщины, так что логично. Но вот ты тут, а Гайя… Сама понимаешь, если Дарий жив, как будто сожгли не его изрубленное тело. Ты тут руку на чьей стороне приложила?
— В смысле? — она понемногу пыталась взять себя в руки и понять, куда клонит Друз.
— Подумай. Не случайно Гайя самой первой подозревала именно тебя. Как ты сумела ее разубедить?
Ренита такого поворота мыслей не ожидала и оползла по стенке палатки, судоржно пытаясь сжать в руках туго натяную ткань.
— Да что ты? — подхватил ее под локоть Друз, и тут же негромко. Между делом, поинтересовался. — Тебе есть о чем плакать?
Она не могла вымолвить ни слова — Друз обвинял ее сразу во всем. Неужели он думает, что она прилагает все силы для исцеления своих пациентов только ради того, чтобы упрочить свое положение в когорте?
Ренита медленно поднялась, оперевшись на руку Друза.
— Зачем ты так со мной? Разве я сделала что-то плохое?
— Нет. Если б сделала, мы бы не тут бы разговаривали. Скажи, а тебе не обидно, что никто не пришел тебе на помощь в лудусе? Те же урбанарии могли бы разобраться в два счета. Ты обращалась?
— Нет.
— А Гайе сразу рассказала.
— Она спросила.
— Ренита, вот и я тебя спрашиваю. Просто спрашиваю. По-дружески. Все же Гайя и Марс, да и тот же Дарий мне не чужие.
— Мне тоже.
— Потому мне и интересно хотя бы то, на чьих руках оказался мой друг.
Он не договорил — плотно закрытый от прохладного утреннего ветра полог палатки с хлопком откинулся в сторону, обнаженный, лишь перехваченный широким бинтом в талии, Дарий стремительной молнией подлетел к Друзу и врезал ему в челюсть так, что Друз рухнул плашмя под ноги Рените. А Дарий шумно вздохнул, взглянул на женщину — и сам чуть не рухнул, вцепившись еще костистой ладонью в полог.
— Почему ты встал?! — первое, что смогла вымолвить Ренита, не зная к кому из них бросаться.
Друз медленно сел, поворачивая головой и потирая челюсь.
— Ренита…
— Не сломана? — она уже забыла о его жутких словах, опустилась на колени рядом и принялась ощупывать его лицо.
— Ренита, — отвел Друз ее руку, пораженный искренностью и неподдельным состраданием во взгляде и голосе женщины. — Я не об этом. Это ерунда и не заслуживает внимания. А вот я и правда скотина. И получил заслуженно. Прости. Дарий. Ты тоже прости. Наверное, тебе виднее.
— Да что там. — отмахнулась Ренита. — Мы все переживаем о Гайе… И вы тут только не подеритесь.
Она схватила поднявшегося на ноги Друза за руки и с опаской взглянула на медленно выпрямившегося, но все еще не отпустившего полог Дария.
— Я бы никогда б не поднял руку на раненого, тем более моего друга. Как ты могла подумать, что я дам сдачи ему сейчас?!
— Ну, положим, — вмешался Дарий со своей обычной усмешкой и вернувшимся в глаза лукавым блеском. — Я ж на тебя руку поднял, а ты явно по голове ударенный, если такое о Рените подумал.
— Так. Все, — успокоилась окончательно Ренита. — Марш в постель, защитник. Дай-ка руку.
Ее деликатно, но быстро отстранил Друз, легко подхватив друга на руки.
Но с этого дня Дарий начал потихоньку, несмотря на ворчание Рениты, подниматься. К тому же сделали свое дело и все ее примочки, и хорошая еда, и даже то, что Дарий был постоянно в кругу друзей — ребята забегали постоянно, и по одному, и целой кучей. Ренита перестала на них замахиваться полотенцем — опасности для больного уже в том не было. Дарий уже и смеяться стал, не хватаясь украдкой за живот.
А Ренита боялась спугнуть удачу — как-то постепенно разбежались по своим контуберниям все ее бывшие пациенты. Она тут же затеяла уборку и вместе с капсариями перетряхнула и перечистила все свое хозяйство.
— Ты б не накликала б беды, — заметил ей вскользь префект, проходя мимо санитарных палаток с высоко поднятыми для проветривания крыльями.
— Не волнуйся, мы же все равно готовы, если что, — заверила она его, не поняв до конца смысла слов.
— Не сомневался, — кивнул Фонтей. — Но как-то даже странно. Знаешь, говорят, свято место пусто не бывает…
— Ах, вот оно? Что ж, поправимо, — прищурилась она. — Пугает, что нет пациентов? Будут. Ложись на стол. Сделаю массаж.
Префект с сомнением покачал головой:
— Что, на виду у всего лагеря?!
— И что? Я же не жрица Прозерпины, и тайных обрядов не провожу. Тайн тут вообще нет. Они все что, не видят, что ты уже хромаешь от усталости?
Фонтей оказался в затруднении — их разговор слышали несколько человек, и уйди он сейчас, его воины бы решили, что он не доверяет их врачу. Это могло бы и осложнить жизнь когорты — он прекрасно помнил Кезона, тихо и незаметно восстановившего против себя почти всех, и легионеры просто стали скрывать мелкие повреждения, лишь бы не сталкиваться с равнодушным медиком. Он прикинул — особо спешных дел у него не было. Префект махнул рукой и отстегнул пряжки доспехов…
Они думали каждый о своем. Ренита, скользя руками по его еще крепким мышцам, пересеченным тут и там старыми и не очень шрамами, размышляла о том, что и ее Таранис тоже со временем превратится в такого же умудренного опытом седого воина, и что у них, как и у префекта с
