— Доблестный префект! — Ренита ворвалась в штабную палатку так, что полог взметнулся за ее спиной почти параллельно земле.
— Не сейчас, — Фонтей нетерпеливо махнул ей рукой, делая знак покинуть палатку.
Ему было не до очередных просьб врача, которые он уважал и выполнял, но разбираться с покупкой меда или тонкого полотна сейчас не мог. Меньше часа назад в лагерь пришел взволнованный пастух и рассказал, что в нескольких милях от города, в лесу он видел странный военный лагерь. Пастуха удивило отсутствие аквил и орла в центре лагеря, да и форма у воинов была не армейской. К тому же каждый легион, возвращаясь под стены Рима, обязательно проходил по родному городу торжественным маршем при полном параде, демонстрируя захваченных пленников и вражеские знамена. А тут вроде ничего такого, да и лагерь совсем небольшой. Вот пастух и завернул к преторианцам как к перавым же попавшимся на его пути представителям закона.
Когорта была поднята по тревоге. Фонтей с Дарием и его помощником намечал ход операции — они должны были скрытно выдвинуться несколькими отрядами, окружить лагерь и там уже разбираться, кто и куда собрался. И главное — зачем.
— Я не уйду, — спокойно сказала Ренита, прислоняясь к туго натянутому полотнищу стенки палатки, пряча руки за спиной.
— Военврач, ты забываешься, — рявкнул префект, запоздало понимая, что тем, что посвятил слишком близко Рениту в дела своей семьи, сам же дал ей много воли, подчеркнув ее особое положение. — И вообще, собирай с собой то, что может понадобиться в первые часы после боя.
— В смысле? У меня все наготове всегда.
Он досадливо поморщился:
— С собой. Не слышала? Не поняла? Ты отправляешься с отрядом.
— Я? Я не..
— Все, иди, — махнул рукой префект, склоняясь к карте.
— Нет.
— Ты отказываешься? Что ж, надеюсь, ребята сами смогут перемотать раненых. И успеть доставить их к тебе. Да, боюсь, послать тебя с ними была глупая и поспешная идея.
— Нет!
— Да что опять?! — потерял терпение префект, а Ренита съежилась от его окрика и нескольких пар глаз, смотревших на нее с нескрываемым раздражением, в том числе и серые, ставшие жесткими в предвкушении боевой операции глаза Дария.
— Во-первых, я иду с ними. Ты сам приказал. А во-вторых, я шла предупредить, что Дарий не может сражаться впереди отряда.
Дарий вскочил было, но сел на место, переводя дыхание от возмущения и желания наговорить колкостей разбушевавшейся не к добру женщине.
— Тааак, — протянул префект, нечаянно ломая в руке стило. — Стратег? Сама возглавишь?
— Прости, Дарий, — быстро обернулась в сторону товарища Ренита. — Доблестный префект, как врач я обязана тебя предупредить, что этот офицер еще не оправился окончательно от тяжелой раны. И каждое усилие причиняет ему боль. Насколько я поняла из приказа, мы отправляемся чуть ли не бегом. Я понимаю, что он не покажет виду. Но во что это выльется, я знаю. Хотя бы на примере Гайи.
Префект задумался, а в штабной палатке повисла мертвая тишина.
— Хорошо. Дарий, у меня нет оснований не доверять мнению врача. Послать больше командовать некого. Квинт со своим отрядом уже три дня в Путеолах. Просто не лезь в пекло. Понял?
— Понял, — со вздохом ответил Дарий.
— Это приказ, — жестко сказал префект, наблюдая, как вздохнула с облегчением и испарилась Ренита.
Таранис не знал ничего о том, что и Рениту послали с отрядом ловить поганцев, обнаглевших настолько, что встали лагерем под самым городом. Его окликнули со стрельбища, находившегося чуть поодаль лагеря так, чтобы никто не попал под шальную стрелу, и он примчался бегом, пополнил запас стрел и занял свое место в строю. Да и дальше все происходило так быстро, что они едва успевали смотреть под ноги — если вражины успели заметить, что их кто-то видел, а уж скрыть целое стадо овец весьма сложно, как и его следы.
И вот теперь, когда стало ясно, что они все недооценили подготовку напористого, прекрасно обученного и вооруженного до зубов врага, он заметил фигуру, передвигающуюся по поросшей кустарником поляне, превратившейся из дивной майской луговины в кровавое поле битвы, хрупкую, несмотря на мешком сидящие доспехи, фигурку Рениты с большой кожаной сумкой наперевес. Вот она склонилась над упавшим воином, подхватила под мышки и потащила за кусты и под прикрытие небольшого холмика подальше от вражеских стрел. Он засмотрелся на ее неловкие движения с тяжелой ношей, на то, как она самозабвенно пятится назад, не замечая нескольких упавших рядом вражеских стрел. Она не заметила даже, как один поганец, осмелев, едва не кинулся к ней с мечом, но был остановлен клинком подоспевшего спекулатория.
Таранис был готов оставить свою тщательно замаскированную и пристрелянную позицию, лишь бы броситься к ней на выручку, но был вовремя остановлен жестким приказом Дария:
— Не прекращай стрельбу ни на мгновение. У них там тоже есть лучник-дальнобойщик. Или даже два. Найди и сними их.
Он вновь сосредоточился на стрельбе, понимая, что чем скорее уничтожит вражеских лучников, тем в большей, пусть и относительной, безопасности будет его Ренита.
Но вот он заметил, что кусты рядом зашевелились, и из них выметнулись сразу во весь рост несколько вооруженных до зубов мужчин, явно намеревающихся зарубить его.
— Я прикрою, — услышал он резкий окрик Дария и звон клинков, и больше не оборачивался, посылая вперед стрелу за стрелой.
Он думал только о том, как бы не попасть в своих, стремительной лавиной штурмующих возведенные врагами временные земляные укрепления, и был абсолютно спокоен за себя, зная, что его спину защищает Дарий.
Но вот обнаружили себя и были уничтожены оба лучника, а он по одному снял с укреплений самых яростных их защитников, давая своим ребятам возможность продвигаться дальше. Стих и звон мечей за его спиной, и Таранис наконец-то позволил себе оглянуться — Дарий стоял на одном колене, переводя дыхание, забрызганный кровью и опирающийся на меч.
— Благодарю, брат, — окликнул его Таранис, тот медленно обернулся…
И Таранис заметил стрелу, пробившую правое плечо друга насквозь.
Он бросился к Дарию, подхватил его за здоровое плечо и завертел головой, отыскивая Рениту. Точно так же, как еще несколько мгновений назад он был готов укусить ее за то, что согласилась отправиться на поле боя, так же теперь благословлял решение командира послать ее сюда. Наконец, он заметил ее, стоящую на коленях возле одного из спекулаториев, и махнул ей рукой, негромко окликнув. Ренита быстро закончила перевязывать раненого, что-то шепнула ему и бросилась к Таранису:
— Любимый, ты..
— Дарий…
Она охнула и плюхнулась рядом с ними обоими на коленки:
— Дарий, милый, потерпи чуть.
Он разлепил закрывающиеся сами собой веки:
— Да я и не особо…
— Знаю, как
