Ренита обломила стрелу с обоих сторон и вырвала засевшее в плече древко, зажав рану толсто скомканным полотном.
— Я же предупреждала! Я просила! — бормотала она, вновь разжигая ревность в душе Тараниса, который теперь и не мог злиться на Дария, спасшего ему жизнь в этом бою.
Дарий, стиснув зубы, молчал, пока Ренита извлекала стрелу и туго прибинтовывала поврежденную руку к телу прямо поверх туники и доспехов. Он сдержанно поблагодарил врача и нетерпеливо тряхнул головой, разгоняя непрошенный туман.
Ему надо было разобраться с захваченными пленными, распорядиться, чтобы убрали трупы убитых преступников, обыскали как следует все остатки вражьего логова. Но больше всего у него было беспокойства о своих ребятах — в этот раз спекулатории понесли довольно серьезные потери. И хотя убитых среди них не было, все же несколько человек получили серьезные ранения. Дарий слышал, как за его спиной кто-то вспомнил Гайю — что веди она отряд, такого бы не произошло.
Дарий проклинал себя и свою самонадеянность — надо было не просто выслать вперед разведку, которая донесла примерное количество собравшихся в лагере преступников, но и пронаблюдать за ними чуть дольше, чтобы оценить выучку. Вот только времени у него на это не оставалось. Дарий оправдывал свой рисковый маневр только одним — бросив в пекло сражения своих воинов, проводя разведку боем, он сберег жителей города и стоящих на воротах урбанарев. Когда спекулатории начали окружать лагерь, то сразу поняли, что едва не опоздали — наемники сворачивались и готовились выступать. Урбанарии, натренированные разбираться с мелкими уличными беспорядками, могли бы не выдержать натиска обученного, пусть и маленького, войска. И тогда на улицах Рима была бы бойня.
Дарий только укрепился во мнении, что те, кого они сумели взять живьем и кого убили — никакого отношения по происхождению к египтянам не имеют. А вот те, кто ими верховодил — тоже не египтяне, но выучку прошли именно там.
Он оглянулся на ребят — усталые, многие в крови, но в их глазах не было упрека в его адрес, только гнев по отношению к недобитым врагам, которые, скрученные по всем правилам, лежали аккуратным рядком лицом вниз.
Дарий вспомнил о еще одной не самой удачной операции в своей жизни — как раз в Египте, где он под видом обычного офицера римского гарнизона, размещенного в Александрии, якобы водил дружбу с северным торговцем, на самом деле не просто центурионом, но и родным племянником известного в Риме сенатора Марциала, славившегося своей честностью и преданностью идеалам, заложенным еще Юлием Цезарем, в легионах которого и закалился нынешний сенатор. Они с Кэмом прокололись на сущей ерунде — Кэм в речи употребил какое-то жаргонное словечко, которое ясно дало понять внимательно, как оказалось, следившим уже за ними врагам, кто он есть на самом деле. Дарий много раз возвращался к тем событиям в уме — и все отчетливее понимал, что их раскрыли бы и так, это было вопросом дней, так что винить Кэма было не за что. Кэм погиб, а сам Дарий с тяжелыми ранениями после неудачного покушения на него был вывезен в Рим, где и получил новое назначение. Кэма он вспоминал часто, и все время гнал от себя мысль о его гибели, так же, как мучился сейчас и от того, что не мог даже Рените сообщить, что Гайя жива. И если не жива сейчас, то хотя бы не погибла бесславно в темном переулке, а успела еще немало дел сделать в Сирии.
Подтянулся обоз.
— Что грузить в первую очередь? — поинтересовался молодой солдат, которого до участия в операции еще не допустили, чтобы избежать и вовсе очевидных потерь.
— А головой подумать? — досадливо поморщился Дарий, придерживая одной рукой другую.
— Раненых? — догадался новичок, переводя глаза с внушительной кучи оружия, золота и мешочков с дурью, отобранных у поганцев, на окровавленную повязку на плече у Дария.
Тот кивнул и подозвал Рениту, все еще хлопочущую возле новоявленных пациентов:
— Проследи сама за их погрузкой.
— А ты? Ты тоже должен лечь в повозку.
— Ренита, — устало отозвался Дарий, который еще не успокоился после выходки Рениты в палатке префекта. — Не устраивай представление. И не забывай, что командир тут я.
— Да, пока без сознания не свалился, то командир, — съехидничала Ренита с таким серьезным выражением лица, что никто так и не понял, шутит врач или действительно не верит в силы командира отряда.
Помощник Дария, не желая мелкой склоки между командиром и врачом, молча подвел коня, взятого у одного из сопровождавших обоз воинов, и он привычно вскочил, лишь слегка придержавшись за узду одной рукой — сесть с другими ранеными на повозку, да еще и подчинившись Рените, ему не позволяла гордость, но и сам мужчина понимал, что не дойдет пешком. Не свалится, но будет передвигаться словно немощный старик, а чувство собственной неполноценности уже доконало его хуже физической боли, пока залечивал живот. Он и сам понимал, что от злополучной стрелы мог бы и увернуться, если бы не подрастерял былую гибкость и ловкость.
— Не сомневался в тебе как в командире, — сдержанно похвалил Дария префект, выслушав обстоятельный доклад молодого офицера.
Дарий постарался как можно подробнее и вместе с тем лаконичнее изложить свои наблюдения и выводы, помня, как умела это сделать Гайя, он еще раз с благодарностью вспомнил те несколько месяцев, что прослужил под ее началом — это было хорошей для него школой.
— Все это звенья одной цепи, — еще раз повторил префект, покачиваясь с носка на пятку со скрещенными на груди руками. — Ладно, Сирия, Египет. Там они под своим небом разрастаются. Но ведь у нас, в Риме, находятся предатели. И не один! А оказывается, целыми стадами!
— По-другому и не сказать, — согласился Дарий, и тут префект заметил, что как бы уверенно он ни держался, но бледность покрывает его щеки, а по вискам катятся крупные капли пота, хотя в штабной палатке и не было жарко.
— Вот что, дружище, — префект сел за стол и взял в руки какие-то пергаменты, давая понять, что разговор окончен. — Иди, давай, отдыхай и лечись. Мне еще надо подумать над допросом. Эти так легко все не расскажут. Эх, Гайю бы сюда…
— А Таранис или Рагнар? Да они только сами собой кого угодно напугают. Особенно Рагнар.
— Рагнар, говоришь? Вообще-то старуха-рабыня моей супруги и правда вздрагивала, столкнувшись с ним ночью в атриуме. Но он почтеннейшего Марциала охраняет, и тащить его сюда означает кого-то посылать к Марциалу, а это рискованно, так вот с ходу менять телохранителя.
— Таранис?
— Он меткий лучник.
