Эм передала руду Сидону, местному торговцу, по чьему заказу было доставлено сырье, пристроила с удобствами мула на ночлег и сразу направилась к Бавве Хрумме, мастеру по части ювелирных украшений.
- Бавва, привет, – проворковала Эм, заходя в его дом. На то, что краснолюды и гномы не запирают свои жилища, когда находятся в обществе друг друга, она уже давно не обращала внимания.
Господин Хрумме с трудом выпрямился, отлепляя взгляд от своего рабочего пространства, и посмотрел на нее через огромную лупу, прикрепленную к его правому глазу.
- Опять ты! – возмутился краснолюд, – Иди давай, ничего не знаю и не могу!
Эми не растерялась, подлетела к нему и присела на его стол.
- Баввуля, ну чего ты такой сердитый? Столько не виделись, даже обидно! Я просто так зашла, посмотреть на тебя, узнать, как поживаешь, – Эм говорила очень ласково, взяла со стола его незавершенную работу и повертела в руках.
- Не трожь, еще не готово, – ювелир вырвал украшение у нее из рук. – Ну коли так, то рад, конечно. Ничего нового у нас пока, все как есть. Несварение какое-то пару дней назад одолело, так меня пронесло, что…
- Это да, – перебила его девушка, не желая выслушивать подробности, – страшное дело, очень верю!
- Как там Моррис, ничего? Как обучение?
- Очень хорошо, чудесно, – ответила Эм припомнив, как вчера чуть не лишила его рыжей бороды. – Представляешь, что у меня есть? – она заговорщески посмотрела на мастера. – Вот, это мне подарили…
Ювелир прищурил глаз и внимательно осмотрел небольшой красный камешек и кусок руды.
- Ну, хорош, хорош, – сказал Бавва, – хорош…
- Я вот что думаю, – Эм достала из-за пазухи пергамент, – из этого всего получится отличная ящерка, если ее хвост…
- Ты шутишь! – Бавва опять перешел на истеричные нотки. – Я тебе уже сказал! Ничего не знаю!
- Я тебе заплачу, ты ведь такой чудесный, такой прекрасный мастер, таких, как ты, больше нет…
- Вон отсюда! – закричал Бавва, покраснев, и вырвал из ее рук рисунок. – Как будто деньги с тебя возьму! Только после новолуния сделаю!
- Спасибо, мой хороший! – Эм послала ему воздушный поцелуй и вылетела на улицу.
Будет ящерка! Эм потерла ладошки в предвкушении. Бавва, конечно, внесет коррективы в ее предложение, и от этого ее брошка только выиграет. Теперь можно отправиться в таверну «Под горой», где наверняка уже собрались дорогие ее сердцу люди.
- О, гляньте! Наша Мымра наконец порадовала своим присутствием! – выкрикнул Гундахар, местный ремесленник, который первым обнаружил появление Эм.
Краснолюды протянули невольное «у-у-у» в знак приветствия.
- Всем доброго здравия! – Эми помахала рукой и сразу направилась к столу, за которым играли в кости.
- Ну-ка брысь отсюда! – шикнул на нее Лойтар, который уже неоднократно ей проигрывался. – Даже думать не смей!
- Ты чего это, – пихнул его сосед, – наших выгоняешь, али зассался?
- Мало я, что ли, на нее батрачил?? – Лойтар даже привстал. – Эта шельма кого хочешь обдурит, а потом отрабатывай!
- Я просто поприветствовать, не нервничай, – Эми примиряюще погладила его по плечу. – Люблю я вас, засранцев.
- Топай сюда! – позвал ее Талорк, кузнец, и ловко убрал приборы и еду с того места на столе, куда она собралась приземлиться. – Вот, поешь. Ох уж эта твоя страсть приземлять свой зад, куда не следует…
Эм принялась с удовольствием уплетать протянутый хлеб и сыр, глазами лаская семерых за столом.
- Слушай, Мымра, мы тут эта… – краснолюд с косматой бородой, которого звали Алоф, запнулся.
- Мы тут поспорили, когда тебя в последний раз ублажали, – помог ему Хортар.
- Нашли, о чем спорить, – Эм отхлебнула из кружки Талорка и снова откусила от краюхи свежего хлеба.
- Да не вертухайся ты, лучше рассуди, – Хортар шлепнул кулаком по столу, вынудив стоявшую на нем посуду подпрыгнуть.
- А фантазия считается? А изнасилование? Ой, бросьте, шучу ведь! Дайте подумать. Сейчас у нас Бирке заканчивается, то бишь апрель, а из лагеря я ушла, кажется… Под Феаинне, в июле. Таким образом получается…
Гномы присвистнули. Похоже, никто не выиграл.
- Что даже Марсель не натянул тебя как следует? – Эм швырнула в Хортара куском хлеба, который он умудрился поймать ртом и, чавкая, проглотил.
Ведь действительно, полноценный последний раз она была с Геральтом после лагеря. Если бы кто-то спросил у нее, какие интимные моменты вспоминаются чаще остальных, то у нее был бы готов ответ, который она, естественно, оставила бы при себе.
На третьем почетном месте она хранила воспоминание о Геральте, когда он, находясь в странном настроении, любил ее всю ночь, но каждый раз, когда Эм уже почти получала удовольствие, прерывался для болтовни и распития напитков. Странно, но она даже не злилась на его за такое. Когда же к утру он сжалился над ней и завершил начатое, то Эми рыдала от переполнявших ее эмоций.
На втором месте был Йорвет. Тогда, в лагере, он в один из вечеров ласкал ее так долго, что она чуть не сошла с ума, а после посадил на себя, не позволяя ей двигаться, заглядывая ей в глаза. Это было так необычно, чувственно, и закончилось сильнейшей разрядкой.
На первом же месте был Кагыр. Сон, который она увидела, был таким реальным, как и то, что она испытала. Конечно, это было настоящей невозможностью, потому что так не бывает: удовольствие ее почти довело до разрыва сердца. Эми понимала, что у нее есть некоторый положительный опыт, который позволял утверждать о недостижимости подобной близости.
- Вы гляньте-ка, – воскликнул Алоф, тыча в нее пальцем, – как глаза-то заблестели! Небось хорошо тогда было? – он расхохотался.
- Это потому что она гнома еще не пробовала, – уточнил Ульдин с набитым ртом. – Ежели попробовала бы – уж больше не отказывалась! Нам равных нет!
- Это да, мы-то лучшие!
Эми быстро припомнила, как виртуозно и живописно Ульдин ковырялся в носу своим коротким толстым пальцем, приоткрыв рот, и поверила ему на слово.
- Хватит, поросята, – Марсель Швурк появился так неожиданно,
