- Я бы ответила, что ты заставляешь меня выбирать между тобой и мной, а это невозможно, – отозвалась Эми чуть слышно. – А если бы... Если бы я попросила тебя... Поехать со мной?..
- Я бы ответил, что ты заставляешь меня выбирать между тобой и моим народом. Выбор очевиден. – Йорвет облокотился о спинку стула, чуть ссутулился. – Что же, именно это и стало мне ясно наверху. Сложно одновременно заниматься своими делами и защищать тебя от недоброжелателей и, главное, самой себя. Но ты нашла решение. Я дам тебе то, чего ты хочешь – наводку. Недалеко от темерийской границы, ближе к Махакаму, есть болота, местные называют их Морными. За ними живет ведун, Aen Saevherne. Он мне должен. Поможет. Одна через болота не ходи, найди проводника. Вот деньги, – он положил на стол мешочек. – И не надо изображать поруганную добродетель. Бери, пока дают. И бери моего коня. К полудню тебя здесь быть не должно, слишком много возможностей, чтобы ведьма снова попыталась тебя убить. Я еще не придумал, как ее осадить.
- Почему ты раньше мне не сказал о знакомом ведуне? – возмутилась Эми.
- А ты мне сообщила о своей выдуманной проблеме? Слушать, как ты по ночам зовешь других мужчин, неприятно. Не знать, но догадываться о проблеме, еще неприятнее. Но выяснить, что ты мне не доверяешь – это уже... Хоть это и совершенно бессмысленно, сообщаю, что чувствую себя преданным, обманутым. Впрочем, зла не держу.
- Йорвет... – Эми встала, собираясь нарушить его границы.
- Не стоит. Va faill, – он попрощался, не оборачиваясь, и вышел за дверь.
Эми взяла и деньги, и коня, зная, что гордость не может утихомирить голод или помочь быстрее преодолеть расстояние. На душе у нее было очень тяжело. Как она ни уговаривала себя, что важно для нее, а что, нет, ей было противно от самой себя и трудно расстаться с Йорветом. Так трудно, что необходимость срочно уехать стала для нее ударом, тем более с таким прощанием.
В городе ее интересовали лишь друзья-краснолюды и Руп, поэтому, прежде чем проститься с низкоросликами, она подъехала к дому “разнорабочего”, как он себя называл. Он уже ждал ее на улице, готовый обнять, похлопать по больной спине.
- Вот, – он протянул ей кожаный наруч с мелкими острыми звездами. – Последний подарок. Кроят череп при сноровке.
- Спасибо... Руп...
- Лихо не отдам! – воскликнул он с запалом. – Ты его угробишь на следующий день, хотя живучее канальи не сыскать. У тебя талант! Довольствуйся конем хахаля своего.
- Я хотела...
- Присмотрю я за всем. И не куксись так, и без того моська у тебя, что надо. Давай. Все будет хорошо, я видел.
- Я просто...
- Это он сгоряча. Он же мужик, а не чучело бездушное. Каково ему интересоваться такой, как ты? Знаешь, какой удар по самолюбию? И тут ты еще ему так – жмак! По яйкам...
- Давай без сравнений и подробностей! Я вернусь...
- Да-а-а. Это-то да. Ну, путь еще неблизкий, – Руп закинул девушку в седло и пристегнул увесистый куль, – это погрызть на дорожку. Давай. Терпеть не могу прощания, у меня от них сыпь. И скажи ему “да”, раз старший попросил!
- Кому?? – Эми наклонилась к своему странному знакомому.
- Увидишь потом. Столько веселья впереди! Ну, ладненько. Поехала!
Краснолюды проводили Эми чрезвычайно тепло, хотя сперва не преминули одолеть ее нравоучениями. Больше всех возмущался Алоф, сокрушаясь над ее воспаленным разумом. Лишь когда Эм солгала, что планирует небольшой заезд с быстрым возвращением, друзья успокоились и перестали ее чрезмерно опекать. Талорк отдал ей куртку из шкуры монстра, какого – так и не признался, но уверил, что ее ударопрочность выше всяких похвал. На том и расстались.
Чем больше Эми отдалялась от лесопилки, милого городка, Йорвета, тем мрачнее становилось ее расположение духа. Она отвыкла от одиночества, ей напомнили значение заманчивого слова “забота”. И, главное, ее сердце лежало к тому, кого она обидела. Эми спрыгнула с седла, наблюдая за яркими солнечными пятнами на листве леса, прислушиваясь к пению птиц. Погода не всегда будет ясной и теплой, трава не всегда будет покрывать землю, и она не сможет всегда обманывать себя, что ей не больно. Надо было ехать к болотам. Прыгать со скалы в море, надеясь попасть туда, где нет камней – так представлялось ей это путешествие. Хотелось вернуться, обнять его, поцеловать, убедить, что он важен, а она – дура, и была неправа. Не расставаться. Но Эми не могла этого сделать. И не могла продолжить путь.
“Надо что-то решать, точнее – ехать дальше, – наказала она сама себе. – Или помру тут от голода, когда закончатся припасы”...
Эми не услышала его, скорее почувствовала, бросилась к нему, прижалась к груди.
- Все не так, как ты думаешь, – горячо шептала Эми, обливаясь слезами. – Я тебе так благодарна... Ты очень важен... Я их не так звала... Все не так... Ты мне дорог...
- Я знаю, – Йорвет обнял ее в ответ и прижался подбородком к ее макушке. – Дурочка.
- Я к тебе вернусь, когда найду себя... Все исправлю...
- Не вернешься, – сказал Йорвет убежденно. – Как не пришла раньше.
- Вот увидишь... Удивишься... Ты замечательный... Ты мне так дорог...
- Еще не поздно. Вернись со мной сейчас. Дай мне возможность узнать тебя получше наконец. – Эми отчаянно закачала головой. – Хватит плакать, – Йорвет вытер ее слезы и очаровательно улыбнулся. – Ладно. Я тебя подожду немного. Скажем, лет двадцать. Но ни годом больше, поняла?
Эми улыбнулась сквозь слезы, кивнула.
- Я еще хотела тебя попросить... Ну...
- Смелее.
- Что-нибудь на память... О тебе...
Йорвет снял с шеи цепочку с украшением – сложным узором, тонким, изящным, повесил на Эми и чувственно поцеловал.
- Этого должно хватить.
- Спасибо... Очень красиво. А что это? – она взяла украшение в руку и попыталась найти в переплетениях смысл.
- Учитывая, что ты полный профан в Hen Llinge, обобщу. Это символ всего лучшего, что только может вобрать в себя один Aen Seidhe. И ты, если будешь к этому стремиться. Ладно, хватит. Еще пара минут, и я тебя верну насильно.
Эм с большим трудом отняла от него руки, затихла, когда он посадил ее в седло.
- И еще: я не прощу себя, что потворствовал твоей блажи, если ты
