- Это что, штаны с начесом? – удивилась Эм, облачаясь в принесенные им трофеи.
- Да. Зима на носу. Ты ведь намерена когда-нибудь родить? – очередная провокация. Эм помрачнела. – Ладно. Почини одежду.
- А ты все это тоже украл? Не хотелось бы встретиться с хозяйкой на улице. Отнимет.
Кагыр улыбнулся – представил себе эту картину. Он натянул свои штаны, обувь и подошел к девушке с бритвой в руках.
- Или сюда. Да не бойся ты! – он оттянул прядь ее каштановых волос, обрезал край. Затем еще и еще. – Это ты сама с собой такое сделала в очередном припадке жалости к себе? Как ты поменяла цвет волос?
- А ты когда успел в цирюльники записаться? – Эм сидела терпеливо, не двигаясь, наблюдая за каплями воды, стекающими по его мускулистому торсу. Оказывается, от него очень приятно пахло.
- У меня много достоинств, – сообщил Кагыр и засмеялся, почувствовав ее взгляд в самом неподходящем месте. У Эм даже уши покраснели. – Вот, так чуть лучше.
Он присел перед ней, оценил свою работу, давая ей возможность рассмотреть его широкий лоб, очерченные скулы, прямой нос, чувственные губы. Его глаза, манера речи, благородные движения опять привели ее к образу короля эльфов. Она почувствовала себя странно.
- Давай только без этого, – устало попросил он, не уточняя, без чего – «этого». – Пойдем.
- Что с ними происходит? Они что, сумасшедшие? – спрашивала Эм, разглядывая танцующих. Звучала музыка, народ искренне веселился, общался, пил. – Они не знают, что кругом война? Что нильфгаардское войско подступает? Может быть, уже завтра этой деревни не будет…
- Единственная сумасшедшая здесь – ты. Эти люди знают цену жизни. Если завтра конец, то сегодня тем более надо веселиться! Ты идешь? Нет? Ну, как скажешь, – Кагыр поднялся и присоединился к разгулью.
Эм, оставшись за столом в одиночестве, рисовала разлитым пивом странные завитушки и вздыхала. Планировка этой таверны, настроение, царившее в ней, напомнили ей о вечере, проведенном с Геральтом и Лютиком. Как давно это было… Тогда все было по-другому. Лучше. Чище. Тогда была надежда. Она посмотрела на дверь и не сразу осознала, что ждет. Вот Геральт зайдет и скажет…
- Пойдем со мной! – Кагыр оказался рядом, потянул за руку, притащил ее туда, где буйствовал народ. Он что-то сказал, но Эм не расслышала. Покружил ее, как тряпичную куклу. Девушка всем лицом показала ему, что она думает о нем и этой затее. Тогда он схватил ее и начал подбрасывать в воздухе, заставляя визжать и цепляться за его плечи.
- Задница плоская, а весишь будто три мешка картошки. Как так? – спросил синеглазый насмешливо. Эм не осталась в долгу: подарила ему подлый удар под дых. Кагыр рефлекторно согнулся, и они стукнулись друг о друга головами.
- Ты больной! – воскликнула Эми, схватившись за ушибленное место, и искренне рассмеялась. Смех застрял где-то в горле, необычное ощущение никак не вязалось с событиями ее жизни. Эм вдруг вспомнила ее разговоры с Геральтом и многое поняла. Да, по другую сторону баррикады все выглядит совсем по-другому. «Развлекать и компенсировать» – кажется, так она сказала ведьмаку, обвиняла его в этом. Как же важно в этом безумном мире иметь рядом друга, который не даст погрязнуть в отходах, не даст сосредоточиться на плохом, напомнит, что воистину важно.
Эм посмотрела на Кагыра, которого взяла в оборот пышная высокая девушка с блестящими глазами и загадочной улыбкой, и картина, которую она увидела, была ей неприятна. «Почему? – спросила она себя. – Почему я начала интересоваться им? У меня уже есть двое, с которыми я не могу разобраться. Мне нужен третий для полного комплекта? Почему нужно тянуться к кому-то в минуту беды, извращать его добрые намерения? Если он мне помог, то нужно злоупотребить его добротой и потребовать тепла, которого мне как будто не хватает? Может быть, искренняя благодарность является основой глубоких чувств?».
Эм снова неосознанно посмотрела на дверь, хоть и знала, что Геральт не придет, как не приходил и раньше. Пятое колесо, лишний элемент в чужой истории. «Нужно найти свою, – решила Эм. – Нужно создать! Создать свою историю, в которой я буду не лишним, а главным звеном. И в этой истории должен быть тот, кто полюбит меня. А не тот, кто пытается помочь. А они... пусть будут счастливы».
Из глубоких размышлений ее вывел худой паренек с соломенными волосами. Он неуклюже взял ее руку в свою, попытался увлечь ее танцем. На Эм навалились музыка, топот, смех и гам. Люди жили, были здесь, рядом, счастливые, светящиеся, пьяные. У них было сегодня, сейчас, и в этот момент не было боли, войны, смерти и грязи. «Действительно, я – сумасшедшая! – Эм поправила свою странную прическу, улыбнулась пареньку. – Если есть только сегодня, то пусть оно пройдет в веселье!».
Общая атмосфера захватила ее, закружила, опьянила. Эм танцевала так, будто завтра больше никогда не наступит, отреклась от всех мыслей в голове и по-настоящему, отчаянно и сильно, отдалась безумству.
Эм лежала на кровати в небольшой комнатке и разглядывала очертания помещения. Бадью убрали, но воздух еще оставался влажным. Заснуть не получалось, несмотря на сильную усталость. Страх – вот что приходит после веселья, в темноте, в одиночестве. Страх и непонимание. Эм подумала о Кагыре. Забрал ли он к себе пышную мадам? Ей хотелось побыть с ним сейчас, поговорить, рассеять дурное состояние. Нормально ли это – обращаться к другому для того, чтобы скорректировать себя самого?
Эм встала с постели, накинула одежду и пошлепала по ледяному полу к комнате синеглазого. За дверью было тихо.
- Заходи уже, – послышался его приглушенный голос. – Не спится? Почему ты босиком? Запрыгивай ко мне, заболеешь.
Эм устроилась рядом с ним поудобнее, накрылась одеялом.
- Слушай, – зашептала она, – а это нормально – тянуться к другому, чтобы почувствовать себя лучше?
- Я не думаю, что это правильно. Но, пожалуй, нормально, по крайней мере, распространено. – Они помолчали. – Как его зовут?
- Кого? – удивилась Эм.
- Того, по кому ты так тоскуешь.
- А, это… Здравый смысл его зовут, – девушка глубоко вздохнула.
- Очень смешно. Было бы. Если бы не было правдой.
- Мне плохо, – Эм приподнялась на локте и посмотрела на друга. – Что мне делать? – Кагыр повернулся к ней.
- Почему тебе плохо?
- Я столько увидела,
