- Это называется «человечность». Эмпатия, желание помочь. Сейчас тяжелое время. Тебе плохо из-за того, что ты пытаешься остаться человеком?
- Ты все так преподносишь вечно! Любишь выкрутить все. На этот вопрос я, конечно, отвечу «нет», но и состояние свое выносить не могу.
- Тогда не выноси, – синеглазый лег на спину и потянулся, словно кот. – Прими свое состояние, как нечто само собой разумеющееся. И увидишь, как тебе станет легче. Тогда сможешь его изменить.
- Тебе легко говорить, – буркнула Эм, подкладывая руки под голову.
- Что, по-твоему, может тебе помочь?
- Я бы хотела… – Эм снова перешла на шепот. – Я бы хотела, чтобы… Я бы хотела невозможного. Ничего я не хочу. Ты прав. Давай спать.
Вердэн оказался новой нильфгаардской провинцией. За все то время, пока Кагыр и Эм пытались пересечь это государство, им не удалось подойти близко к цивилизации. Помимо регулярных имперских войск, которые повсеместно находились на территории, опасность представляли и агрессивные местные, недовольные происходящим, не желающие мириться с чужаками на своей земле. Несколько раз Эм наблюдала начало кровопролитных ситуаций, жестокость, но поддавалась давлению Кагыра и не вмешивалась. Она не могла знать, правильно ли это, или нет, но мысли о том, что есть вещи, которые не имеют к ней отношения, куда она не имеет право влезать, утешали ее, успокаивали.
Она привыкла к Кагыру, к его братской заботе и мудрости. Он дополнял ее, давал ей ощущение безопасности, взывал к ее разуму. Но ее интерес к нему, как к мужчине, рос, и это очень расстраивало девушку. Нет, она не убегала и не отрицала этого интереса, как когда-то в лагере старца. Она просто грустила и пыталась осознать подоплеку такого к нему отношения. Возможно, именно это и необходимо было сделать в таких ситуациях раньше: понять, осознать.
Темерскую границу они пересекли незаметно, на юго-западе, пройдя сквозь незаселенную местность, обойдя Брокилон с левой стороны. Эм очень старалась не думать о дриадах и их гостях, о том, что Геральт больше ей не снится. Наверное, они уже нашли Йеннифэр, счастливы. Наверное, вместе они придумали, как лучшим образом устроить судьбу Цири. «Это чужая история», – любила напоминать себе Эм. Ее задача – создать свою.
Эм лежала, запутавшись в одеяле, и очень нервничала. Присутствие Кагыра в последнее время действовало на нее так сильно, что трудно было сдерживаться. Она повернулась к нему, рассмотрела его профиль.
- Ты спишь? – спросила она еле слышно. Кагыр не ответил.
Эм больше не могла терпеть. Ну что он сделает, ударит ее? Только прикоснуться к нему разок, и все… Она протянула руку к его груди и в страхе замерла: Кагыр смотрел на нее в упор. «Ну все, – подумала Эми, холодея. – Сейчас уйдет и больше не вернется. Зачем я все испортила?».
- На тебя муха села, – ляпнула Эм и жутко покраснела. Какая к чертям муха??
- Так убери ее, – сказал Кагыр, неотрывно глядя на нее затуманившимся взором. Эм поколебалась, не понимая, на самом ли деле он благословил ее на некоторые действия, или провоцирует по привычке? Может быть, больно шлепнуть его по груди и истерично захохотать – лучший выход из этой ситуации?
Синие глаза прожигали ее насквозь, на лице не было ни тени улыбки. Эм услышала в ушах шум своего сердца, дышать стало труднее. Она протянула руку и неуверенно погладила его мускулистый торс, не в силах посмотреть ему в глаза. Перебирая подушечками пальцев его изгибы, она невольно отдавалась сильнейшим ощущениям, вызванным его близостью, мерными движениями груди при дыхании. Захотелось прикоснуться к нему губами. Можно ли?.. Синие глаза неотрывно наблюдали за ней, очерченные губы приоткрылись. Можно.
Эм покрыла его торс легкими поцелуями, приблизилась к его широкой шее, провела ладонями по лицу, изучая его. Кагыр резко сел, стянул с нее рубашку, приласкал ее небольшую грудь. Эм зажмурилась от смущения и удовольствия. Его мягкие губы накрыли ее губы, и она дернулась как от электрического удара. Синеглазый прижал ее к себе, поглаживая ее, посадил на себя, требовательно поцеловал. Его умелые руки творили чудеса. Эм заполнило сладостное томление, такое сильное, что она безотчетно застонала.
Когда мужчина вошел в нее, Эми всхлипнула и принялась ловить ртом воздух. В сердце закололо, казалось, оно сейчас разорвется, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Вцепившись в его плечи, она задыхалась и беспомощно смотрела в его глаза.
- Ты справишься, маленькая, – шептал Кагыр, положив руку на ее грудь. – Ты справишься. Дыши…
Он успокаивал ее тихими ласковыми словами, нежно прикасался к ней, целовал ее лицо, шею, плечи, пока ее пульс не стал реже. И тогда он продолжил. Снова разноцветные круги, снова сумасшедшие ощущения и томление. Движения стали частыми и резкими, лихорадочными, дыхание – рваным. Ей хотелось прижаться к нему еще сильнее, хотелось раствориться в нем и в этой близости.
Взрыв. Такой яркий, мощный, что закончился воздух, померк мир, отключилось сознание. Блаженство, полностью переполнявшее ее, растекалось горячим потоком. Эм заплакала от избытка чувств, положила голову Кагыру на плечо, упиваясь его поглаживаниями и поцелуями.
- Фэад… – выдохнула она.
И с ужасом проснулась.
- Что с тобой? – синие глаза друга сверкали в темноте. – Ты стонала. Что тебе приснилось?
- Горячая чечевица с томатами и травами, рецепт моей матушки! – затараторила девушка не растерявшись. – Мечтаю об этом блюде с тех пор, как покинула дом.
Кагыр хмыкнул. Вряд ли блюдо может вызвать такие сладострастные стоны.
- Давай спать, – Эм отвернулась от него и еще долго млела от блаженства, которое осталось с ней даже после пробуждения.
- Зачем мы приехали в эту дыру? – второй раз прошипела Эм, с опаской разглядывая грубый озлобленный народ и бедные домики с рыбьими пузырями на узких окнах. – Сколько же здесь людей со знаком «синих полосок»...
- Нам нужно пересечь Понтар, помнишь?
- А пересечь реку как-нибудь… – Эм удалось обойти рябую курицу, путающуюся под ногами, которая адски закудахтала, – подальше отсюда нельзя?
- Нельзя, – Кагыр свернул с главной улицы в переулок, открыл дверь в двухэтажный дом с интересной вывеской «Теребля» и пропустил ее вперед.
- Хозяин, – обратился он к плотному сальному мужчине с лицом, изрытым оспинами, – нам бы поесть и переночевать.
- Ежели деньги есть, – трактирщик смерил Кагыра
