- И ублажать одновременно? – подсказал Кагыр. Он обратился к Йорвету на Старшей речи, тот ответил.
- Я не понимаю ничего! – воскликнула Эм, но мужчины ее проигнорировали, увлекшись диалогом.
Эм обиделась до такой крайней степени, что пожалела о своих попытках избежать драки. Как это так, взяли и забыли про нее? Кто здесь звезда?
- Ну, раз я вам не нужна, то могу идти? Ау!
Эм устала изображать позу недовольного гоблина, села на землю и нарисовала сухой веткой неприличный рисунок, в котором бывший одноглазый свесился с дерева, больше напоминая обезьяну, а синеглазый, со своей страстью подразнить, был настоящей обезьяной, имеющей некоторое сходство с Кагыром. Ей немного полегчало. Что можно так долго обсуждать? Они что, решают, как ее лучше разделить, и кому какая часть достанется? Или постановили дальше отправиться в путь без нее, и составляют новый маршрут?
Вокруг нее появилось зеленоватое свечение. Цири! Неужели… Ее ладошки мгновенно вспотели, сердце забилось сильнее. Что бы это значило?
- Мне пора! – сообщила она мужчинам, которые наконец-то обратили на нее внимание.
Свечение усилилось, Эм ощутила, как перемещается. И внезапно все закончилось. Она посмотрела на Кагыра и Йорвета, одолеваемая дурным предчувствием.
- Что-то не так, – зашептала она, поднимаясь. В груди родилась сильнейшая боль, будто кто-то ударил под дых. Она согнулась, подняла глаза на незнакомое изуродованное лицо, на каменную стену, и снова увидела лес. Нога подкосилась, как от глубокого пореза, травмирующего мышцы, сухожилия, упала на колени, закрылась рукой, взвыла и откинулась назад. Перелом, удар по лицу. Девушка, ведомая неизвестной ей силой, несмотря на боль поднялась, подтянула поврежденную ногу и закрыла руками живот, пытаясь не выпустить внутренности.
- Они умирают! – истошно кричала Эм, глядя попеременно на Йорвета и Кагыра. – Что вы стоите?? Сделайте же что-нибудь!
Мужчины внимательно смотрели на нее. Они ничего не могли сделать.
- Это все из-за меня! Это я виновата! Все должно было быть не так…
- Отпусти, – Кагыр старался говорить мягко, спокойно, но вид ее страданий вызывал в нем отклик.
Эм не ответила. Она упала на колени в полнейшем отчаянии. Все было зря. И даже хуже. Геральт, Цири…
- Сделайте что-нибудь, – процедила она сквозь зубы, прикрывая живот руками.
Мужчины молчали.
Эм застонала, принялась стучать кулаками о землю, теряя рассудок от горя и безнадежности. Если бы она только знала, куда идти, что сделать. Если бы только могла помочь. Где-то там Геральт держится за живот в луже собственной крови…
- Отойди, – сказал Кагыр Йорвету на Старшей речи, шагая назад и наблюдая, как вокруг девушки сгущается черный вихрь. – Нужно убить ее сейчас, потом будет поздно, – он внезапно охрип.
Йорвет снова взялся за рукоять меча, но выпада не сделал: он понял взгляд синеглазого, обращенный в сторону Эм, его позу. Понял, что нильфгаардец ничего не сможет ей сделать.
Черный вихрь достиг невероятной скорости, расширился и в секунду сжался одну точку. А затем прогремел оглушительный и мощный взрыв, сметая все на своем пути.
Эм стояла над трупом, разглядывая стекленеющие фиалковые глаза. Лицо и руки женщины превратились в кровавое месиво, а внутренние повреждения были несовместимы с жизнью.
Девушка присела рядом с ней, запустила руки в ее черные локоны. Йеннифэр вздрогнула, глубоко вдохнула и закашлялась.
- Вставай, – приказала Эм не своим голосом, – сегодня не твой день.
Перекинув руку чародейки через свое плечо, она подняла ее, заставив вскрикнуть от боли. Казалось, девушка не вникает в ее несвязное бормотание о Геральте, Цири, Вильгефорце, тайной ложе.
Дверь, ведущая из камеры, с грохотом вылетела и ударилась о каменную стену, а за ней вылетела и сама стена. Эм и Йеннифэр оказались в большом помещении, напоминающем казарму. Солдаты повскакивали с коек, вокруг послышался звук мечей, извлекаемых из ножен.
- Все, кто хочет жить – наружу, – приказала Эм, презрительно рассматривая людей своими антрацитовыми глазами.
Первым пришел в себя усатый здоровый мужик в латах, который стоял слева от образовавшейся в стене дыры. Он кинулся на Эм, но не успел совершить задуманное: его голова взорвалась, словно пузырь, бурно окропив все вокруг кровью и содержимым. За ним упал обезглавленный второй, третий, четвертый, пятый труп.
Когда комната опустела, Эм стерла кровь со своего лица и облизала палец, посмотрев на спасенную женщину таким холодным и зловещим взглядом, что Йеннифэр затряслась.
Риенс торжествующе ухмылялся. Такая победа, такое достижение. Как он любил повторять себе, главное – правильно выбрать сторону. И он не ошибся. Не хотелось даже вспоминать, какие усилия пришлось приложить, чтобы задуманное увенчалось успехом, но теперь это не имело значение: ведьмак был уничтожен, магичка ответила за шрам, который оставила ему на память, а многообещающее дитя Старшей крови было пришпилено к усовершенствованной модели кресла, созданного как раз для такого прекрасного случая.
– Ну-ну, мой дорогой друг, не теряй сознание, пропустишь самое интересное, – изуродованное лицо Вильгефорца стало походить на маску. Он проделал нехитрые манипуляции, и Геральт застонал с новой силой.
Риенс признался самому себе, что вид ведьмака, ковыряющегося в луже собственной крови и с таким остервенением пытающегося не растерять свои внутренности, доставляет особое удовольствие.
Вильгефорц зашел между ног Цири и склонился, намереваясь использовать необычный предмет, но грохот, раздавшийся за его спиной, вынудил его прерваться.
- Там рядом есть дверь, – сообщил он бесстрастно. – Ты еще кто такая?
Риенс не мог вспомнить эту девушку, которая опустила Йеннифэр на пол, но ее озлобленное белое лицо с горящими черными глазами вызывало искренний ужас.
Как и звериный рык, который вырвался из ее глотки.
Девушка рванула к Вильгефорцу, и чародей выпустил в нее смертельный поток энергии, заполнивший пространство, разрушающий потолок и стены.
Риенс со свистом выпустил воздух, его ноги обломились, словно спички. Подняв голову с пола он наблюдал, как девушка рассеялась в черный прах, но только для того, чтобы частицы снова соединились, принимая очертания огромного черного зверя.
У Вильгефорца не было шансов. Зверь настиг его одним прыжком, откусил ему верхнюю половину туловища и выплюнул в дальний угол. Риенс видел, как у зверя из спины вырастают блестящие перистые крылья, как он исчезает вместе с ведьмаком, девчонкой и магичкой.
Последним, что он увидел, был обваливающийся потолок, который и стал ему могилой.
***
Ветер. Свобода. Полет. День. Ночь. Обрывки сознания. Макушки деревьев, степь, горы, заиндевевшая земля. Пар изо рта.
Каменная кладка. Запах озона, крови и страха. Крики. Яркие краски платьев. Сфинксы. Васильковые глаза. Боль.
Голод.
И безграничное умиротворение.
====== 3.16. ======
- Да я тебе зуб даю, сюда эта тварюга намылилась, где-то здесь она, –
