— Не могу. Устала очень. И Митя…
— А, так вас водяник привел, точно-точно… не сразу распознал его вторжение, — Гор тут же набычился.
— Мы пойдем. А ты приходи завтра, кое-что случилось, есть о чем поговорить!
И она быстро вышла из комнаты, боясь, как бы он не предпринял новых попыток ее уговорить. А то с него станется снова наброситься с объятиями.
— Ты спросила его про Никиту и Матильду? — спросил Славик, когда они оказались на «своей» земле.
— Блин, нет! Забыла…
— Ну, возвращаться не будем, — сказал Антон, — отдыхать всем, срочно! Если Никита отпросился с работы, думаю с ним все хорошо. Завтра встречаемся и перетрем, что делать со сложившейся ситуацией. У тебя часов в десять, хорошо, Амазонка?
— Конечно! Только хотела это предложить. А сегодня по домам, я сплю на ходу.
— Я провожу, — сказал Митя, — пока, мужики!
— Я потеряла мобильник и все свои покупки, — вздохнула Степка, повиснув на Мите, пока он вел ее к крыльцу от старого колодца, — словно все возможные силы восстали против моего пополнения гардероба. Ой, блин! Я же с родителями не попрощалась, они наверное меня в розыск объявили! — она тут же проснулась, представим как отец с мамой там с ума сходят.
— Хочешь, я позвоню им из дому? Скажи номер, — предложил водяник.
— Я наизусть не помню…
— Барышня, тутачки вещички твои. Белобрысый приволок исчо и ты не верталась.
— Как? Где? — Степка влетела в дом, озираясь по сторонам.
— Тутачки! — перед ней свалился огромный пакет, в который пусть небрежно, но все-таки были сложены ее вещи.
Степка вывалила содержимое на пол и едва не заплакала. Там было все. Покупки, все до единой, хоть и перепачканные, но целые, сумочка с ключами и телефоном и даже шаль от Жар Птицы и поломанная брошь.
— Лапа… — прошептала она ошеломленно, — как же он… нашел все? А я… даже телефона не знаю, чтоб отблагодарить, — а потом вспомнила, как некрасиво отбрила его у ручья на своей Полянке и от стыда закусила губу.
Митя ушел. Степка приняла душ в обновленной ванной комнате, от усталости ничего не видя перед собой. «Завтра, — дала она себе слово, — внимательно все рассмотрю и отблагодарю Антона!» Позвонила родителям, вполуха выслушав упреки матери и уснула там же, откуда звонила. На диване в гостиной. Рыкой умостился в ногах, убаюкивая урчанием.
Вскочила перед рассветом, поспав всего ничего, с безумно колотящимся, как после кошмара, сердцем.
— Хозяюшка, чаво растопырилась-то не свет не заря? Али сон кой привиделся?
— Апгрейд, — прошептала Степка, прижав руки, нет, не к груди. К противоположному местечку. Аккурат у копчика. Пекло там, да жгло невероятно.
— Медведяка приснился?
— С ним беда! Вот *опой чувствую! В прямо смысле… — Слагалица подскочила на ноги и засуетилась, выискивая одежду, — куда я джинсы подевала?
— Вестимо сушатся, — ответила охоронница, — опрала давеча…
— Блин, тащи что-нибудь из старого, все равно в лес идти.
— Чаво? Отай от женихов?
— Не зуди, Лукерья, — Степка одевалась, как на пожар. Лукерья хоть и бурчала, но одежду принесла, — Фич, вставай лежебока, к Апгрейду меня поведешь. Только сперва на Полянку сбегаю.
— Мекаешь, худо шибко медведяке? Аль чаво в фортулину с дому переться?
— Не знаю, — отмахнулась Степка, роясь в пакете, который принес Лапа, — но что-то явно не так. Мне надо бежать!
К счастью Лукерья не успела выстирать шаль. Степка живо замотала ее на шею поверх старого свитера, на ноги надела теплые спортивные брюки, благо они были на резинке и не спадали, поверх всего куртку с капюшоном. А так же пару вязанных носок и старые растоптанные уги. Фич нервно прыгал по комнате, чувствуя настроение хозяйки.
— Лукерья, а что медведи едят? — остановилась на мгновение у самого порога, — собери чего-то, а?
Клецница, бурча, что она ведать не ведает об том, чаво полюбляют медведяки, но тем не менее, через минуту Степке в руки упал бумажный сверток.
И уже держась за дверную ручку, Слагалица еще кое-что вспомнила.
— И еще. У меня в пенале есть маркер несмываемый, принеси, а?
— Это чаво?
— Пенал? Коробочка жестяная, черного цвета, раньше возле компьютера лежала. А в ней ручка толстая с золотистым колпачком, найдешь?
— А то! Держи! — нужная вещь отыскалась в одно мгновение, Степка даже восхитилась.
— Чудесница ты, Лукерья, спасибо огромное! Прямо пропала бы я без тебя! Все, убежала! Телефон взяла, мальчикам смс напишу!
Лукерья не преувеличила касательно непогоды. Буря разыгралась нешуточная. Небо заволокло тучами, вокруг темень стояла непроглядная. Ветер завывал унылыми стонами, снег кружил и больно бил в лицо.
— Надо было сразу идти, как от Гора вернулись, — пролепетала Степка, — вот говорили же мне доверять чутью!
Но делать нечего, сердце рвалось к медведю, чуя беду. Так что Слагалица запахнула курточку, капюшон натянула до самого носа и скомандовала рыкою:
— На Полянку за водичкой, а потом к медведю!
До Полянки добирались дольше обычного. В темноте и сугробах до колен передвигаться получалось черепашьим шагом. Степка сжала зубы и упрямо двигалась вперед, словно ее тащили на аркане. Ни на миг не возникло мысли вернуться в теплую постельку. Наоборот, тревога за самого невероятного из женихов подстегивала, заставляя шевелиться шустрее.
На Полянке напилась водицы, потому как ей тоже шибко нужны были силы и набрала такой полный рот воды, что едва губы свела.
Путь до заветного дерева, где обитал Апгрейд, выдался легче. В лесу снега было меньше, да и рассвет близился. Всю дорогу Степка неперестанно думала о двух вещах: только бы рыкой нашел дорогу и только бы не опоздать. Копчик ныл и дергал, так и хотелось содрать кожу в том месте.
И вот оно, то широченное дерево, внутри которого жил ее мишка. Признала сразу. Да и как не признать, ведь ствол такой ширины, что обхватить его нужно было бы семерым мужикам взяться за руки. Рыкой не заплутал, молодец. Погладила его, приласкала.
От не знания как быть дальше, просто постучала. А дверца приотворилась, пусть и самую малость. Пришлось толкнуть посильнее, чтоб протиснуться внутрь, а потом и запереть за собой.
Внутри, как и в прошлый раз было светло. Да и вообще ничего не изменилось, кроме того, что было чертовски холодно. Мишка был на покрывале. Худой, шерсть блеклая. Он лежал, свернувшись клубочком, бок вздымался от частого дыхания.
Степанида от облегчения, что он все-таки жив, на миг прикрыла глаза, прислонившись к округлой стене. «Успели!»
Прийти-то она пришла, а что делать дальше не знала. Мишка выглядел плохо, а как напоить его водой без риска для собственной жизни пока не придумала.
Страшно было очень, зверь как никак. Сперва подкралась, несмело села рядом, погладила. Апгрейд даже не пошевелился. Рыкой подполз к товарищу и жалобно мяукнув, умостился тому под бок.
Степка долго гладила животное по морде, набираясь смелости для «лечения». Раз пришла, надо делать. Подумала-подумала и решилась. Вытащила из кармана маркер, потянула на себя левую верхнюю лапу
