— Ой! — пискнула от неожиданности Гермиона, округлившимися глазами глядя на слово TROJAN, которое украшало их большими черными буквами…
— Черт бы подрал Драко! Клянусь всем святым, этот мальчишка нарвется сегодня на Круциатус! — сквозь зубы выругался Люциус, быстро убирая презервативы в карман. Он подхватил со стойки кофе, делая вид, что не обращает внимания на посмеивающегося над ними старика.
— Люциус, почему у тебя в кармане презервативы? — Гермиона видела, как он покраснел, пока нес кофе к скамейке, откуда можно было наслаждаться видом на ночную Темзу. — Ты собирался… То есть, я имею в виду, ты планировал, что мы… проведем эту ночь вместе?
— Ничего я планировал, — с досадой отозвался тот. — Кроме того, чтобы провести с тобой вечер. Просто мой клоун-сын решил прочитать мне лекцию о безопасном сексе… пока я собирался к тебе. И презервативы эти — его. Драко, должно быть, умудрился засунуть мне их в карман.
«Господи, до чего же неловко получилось!» — в эту минуту ему откровенно хотелось прибить своего ненаглядного первенца.
— То есть ты не хотел бы… провести со мной ночь? — Гермиона не понимала почему, но чувствовала себя какой-то… отвергнутой и даже почти оскорбленной.
Люциус поставил стаканы на скамейку и обернулся. Дотронувшись до ее щеки, он приподнял лицо Гермионы к себе и наклонился ближе.
— Ты поняла меня неправильно: я хочу тебя, очень. Хочу провести с тобой ночь, и не одну, заняться с тобой любовью и показать тебе, что это может и должно быть прекрасно. Но я не собираюсь торопиться. Когда это произойдет, то произойдет потому, что мы оба хотим этого, и наша близость не станет для тебя повторением первого раза. Пусть она будет медленной и сладкой, и займет, черт возьми, всю ночь, — искренне произнес Малфой и тут же увидел, как затуманились ее глаза, а дыхание стало прерывистым.
— Поцелуй меня, пожалуйста, — набравшись смелости, попросила Гермиона, и в голосе ее прозвучала мольба.
Она схватила Люциуса за лацканы пальто и крепко прижалась. Он замер на мгновение, а потом медленно наклонился и, сначала лизнув ее губы, мягко поцеловал. А услышав хриплый вздох, прижался снова, приоткрывая ее рот губами. Потом прикусив, наконец, нижнюю, как и мечтал в ресторане, он опять поцеловал Гермиону, но уже дразня языком. И она охотно отозвалась, откликалась на каждое его движение, словно примерная ученица, следующая за учителем. Пока поцелуй не стал таким страстным, что ее охватил страх. Казалось, еще немного — и они сгорят в этом огне, пожирающем обоих. Но лишь стоило Малфою отстраниться, как Гермиона, задыхаясь и хватая ртом воздух, отчаянно потянулась, пытаясь вернуть его.
— Нет, я… не могу… Ты понятия не имеешь, что делаешь со мной. Что вкус твоего рта делает со мной… Это невозможно выдержать, — Люциус отвел ее руки от лацканов пальто и, поцеловав их, отстранился. — Пойдем, я должен отвезти тебя домой.
— Все в порядке, — Гермиону слегка пошатывало.
«Невероятно! Этот мужчина только что успешно сделал то, чего не удавалось никогда и никому. Он превратил мой мозг в некое бездумное месиво, единственной мыслью которого бьется: «Еще!» О, нет. Теперь, когда я увидела, как он смотрит на меня, освещенный лишь светом полной луны, мелькает еще и другая: «Господи, какой он красивый». Да что же это такое со мной: всего один его поцелуй может превратить меня в озабоченную идиотку?»
Они уже повернули назад, к парковке, когда Люциус понял, что ему плохо — тело неприятно ныло от желания, а сознание слегка туманится. Он до сих смаковал вкус ее рта, который оказался именно таким, каким Люциус и запомнил его: сладким, пьянящим. А то, как искренне и доверчиво, как страстно она отзывалась на поцелуи, сводило с ума. Будучи намного опытней, Малфой понимал: Гермиона вспыхнула в его руках, словно спичка. И это радовало, потому что хотелось, чтобы она жаждала его так же сильно и мучительно.
Пройдя назад совсем немного, он осмотрелся, чтобы убедиться, что они одни, а затем обнял ее, чтобы в следующее мгновение оказаться в салоне автомобиля.
— Люциус! Ты должен был предупредить меня! — прижав руку к бешено колотящемуся сердцу, Гермиона устроилась на своем месте удобней.
— Прости. Не хотел, чтобы ты замерзла окончательно, — извинился тот, выбираясь из пальто и бросая его вместе с перчатками на заднее сидение.
Люциус завел машину и сразу же включил радиатор. Его оправдание представляло из себя правду лишь наполовину, а признаваться, что идти со страшной эрекцией оказалось жутко неудобно, не хотелось.
— Как поедем? Долгая дорога или короткий полет? — спросил он, трогаясь.
— Долгая дорога, ненавижу летать, — тихо ответила Гермиона. — Ты не заметил, что всю дорогу в Лондон я ехала с закрытыми глазами?
— Конечно, заметил, — улыбнулся Люциус. — Хорошо, поедем не спеша.
Он включил радио, но тут же убавил громкость. По вечернему Лондону ехать было спокойно и удобно. А как только выехали из города, и ярко освещенные улицы сменились темными загородными дорогами, Люциус потянулся и взял ее за руку. Он ласково поглаживал ладошку и перебирал пальчики, отвлекаясь только на то, чтобы переключить передачу, и Гермиона безумно наслаждалась этой простой и тихой близостью. Ощущение его крупной, сильной руки, тепло его кожи дарило чувство спокойного, ясного, не омраченного ничем, счастья.
Прошло больше часа, когда они добрались до длинной пустынной дороги, ведущей к дому. Свернув, Люциус поднес ее руку к губам и поцеловал, а отвлекшись, чтобы снизить скорость, положил ладошку Гермионы не на консоль, как делал это раньше, а опустил на свое бедро. И замер от неожиданности, почувствовав, как ее пальцы робко скользнули вверх.
Люциус искоса взглянул на нее — закусив губу, Гермиона смотрела в окно со своей стороны, и щека ее слегка покраснела. Еще чуть-чуть и пальчики двинулись выше, подбираясь к его паху. Он видел, что ее раздирает любопытство, но не хватает смелости прикоснуться к нему. И эта отчаянная робость, которую она пыталась перебороть, возбуждала еще сильней, чем самые откровенные и опытные ласки. Вот… Совсем близко и кончик мизинца уже слегка коснулся его напряженной плоти, но смущение взяло верх, и она быстро опустила руку.
— Гермиона… — тихо позвал Малфой, останавливая ее.
— М-м-да? — с трудом выдавила та, осознав, что сейчас почти домогалась мужчину. Здесь. Прямо в
