— Ты обещаешь, что будешь слушаться брата и не станешь шалить? — спросила тихо.
— Да, мам, обещаю.
— А я надеюсь, что вы оба больше не будете делать глупостей. И уж, конечно, надеюсь на то, что ополоумевшие от вашего поведения слуги, больше не будут являться ко мне с жалобами, — подытожил Люциус.
— Обещаем вести себя, как и приличествует мужчинам рода Малфой, сэр! — Драко, как солдат, прищелкнул каблуками. — Так что, всем пока! Увидимся за обедом.
И взяв младшего брата за руку, повел его к выходу из холла мэнора, напоминавшего сейчас фабрику по производству диванных подушек, на которой произошла авария.
Люциус глянул на слегка растерянную Гермиону и улыбнулся.
— Ну, а мы с тобой чем займемся, чтобы скоротать время до обеда? — негромко промурлыкал он ей на ухо.
— О, уверена, ты обязательно придумаешь что-нибудь… — Гермиона прижалась к его груди.
— Тогда может, и правда… Пойдем еще немного… поборемся?
========== Глава 22. Наслаждение ==========
В которой Люциус посещает Гермиону на работе.
– Мда… выглядишь ты сегодня действительно счастливой и… удовлетворенной, – не удержалась от подколки Джесса, увидев в понедельник сидящую за своим столом Гермиону.
Она не могла не заметить мельчайшие и почти неуловимые изменения, появившиеся в подруге. Глаза у той запали и потемнели от усталости, а улыбка стала какой-то загадочной и уже не такой невинной, как прежде. Да и румянец на щеках Гермионы пунцовел сейчас совсем не от жары в магазине.
– И тебе привет, Джесс, как прошли выходные?
– Есть подозрение, что не так прекрасно, как твои! Ты выглядишь… очень довольной… – Джесса привычно присела на край стола. – Ну, и как? Он так же хорош в деле, как и выглядит?
– Я не собираюсь отвечать на этот вопрос, – смущенно пробормотала Гермиона, улыбнувшись при этом так, что ответ был более чем очевиден.
– Да и не отвечай: у тебя на лице написано! – звонко рассмеялась Джесса, и Гермиона не смогла не присоединиться к ней. Небольшой кабинет заполнили звуки задорного и чувственного смеха. – Я рада, что этот мужик не разочаровал тебя.
– Да, не разочаровал… – наконец тихо призналась Гермиона.
– Ну, а если отвлечься от устроенного им секс-марафона, то все-таки: как прошли выходные в его доме? – продолжала выпытывать Джесса. – И как поладили друг с другом братья?
– О, намного лучше, чем я думала: Драко проникся к Элиасу практически сразу. Знаешь, они так похожи – прямо, как две горошины из одного стручка, – усмехнулась Гермиона. – Это был действительно замечательный уик-энд. Даже несмотря на то, что старший брат научил Элиаса сомнительным шуткам и похабным песенкам. А еще они затеяли катание на ковре с главной лестницы мэнора – что, конечно же, было уже форменным хулиганством.
– Ну что ж, я очень рада, что ты, наконец-то, прервала свое добровольное одиночество. Ты была одна слишком долго. Так нельзя, Гермиона… – Джесса потянулась и осторожно коснулась руки подруги. – Так… ты влюбилась в него?
– О… – испуганный возглас Гермионы снова заставил Джессу хохотнуть.
– Да не пугайся так! Я же не прошу тебя отдать мне почку!
– Просто не ожидала, что спросишь так прямо, – дрожащими губами тихо произнесла Гермиона. – И не знаю, что тебе ответить. Мне кажется, я пока и не понимаю, что такое любовь, разве что дружеская или к Элиасу, – она с любопытством посмотрела на Джессу. – А ты когда-нибудь любила?
– Да, любила… – помолчав, печально отозвалась та. – И это было давным-давно. Он умер… точнее, его убили.
– Боже! Прости меня. Мне очень жаль, что заставила тебя вспомнить об этом, – Гермиона чувствовала себя ужасно.
– О, не расстраивайся… у меня нет о нем плохих воспоминаний. Я была очень молода, когда встретилась с ним. Он был на несколько лет старше – мрачный, задумчивый и, думаю, один из самых умных людей, которых я когда-либо знала. Я влюбилась в него сразу, как только увидела. Он помог нам с мамой в одной очень нехорошей ситуации, хотя и рисковал, чтобы все получилось так, как нужно. И стал моим первым мужчиной. Я подарила ему свою девственность и свое сердце. Знаешь, он никогда не любил меня, душа его всегда принадлежала другой, но это не имело никакого значения. Я готова была ждать его вечно, надеясь, что когда-нибудь он все-таки сможет полюбить снова. Иногда он писал мне, а когда мог, то и приходил. Нечасто, но все же это было лучше, чем ничего. А два года назад я узнала, что он погиб, еще раньше, защищая кого-то, кого должен был защитить. Не знаю, смогу ли когда-либо полюбить еще раз так, как любила его… – Джесса смахнула со щеки слезинку и грустно улыбнулась.
– Мне кажется, когда-то я знала человека, очень похожего на того, которого ты описала, – задумчиво проговорила Гермиона. – И могу понять, почему тебе было так тяжело забыть его и двигаться дальше.
– Когда любишь кого-то по-настоящему, то человек становится частью тебя самой. Даже тогда, когда находится далеко. Даже когда умирает… Любовь может стать спокойней, будто затихнуть, но сама она не умрет никогда. И помнить этого человека будешь всегда. Пусть несчастная, безответная, она все равно остается в сердце, даже если оно и было разбито этой любовью, – будто глядя в пустоту, продолжила Джесса.
– А как ты поняла, что это именно она – любовь?
– Каждый раз, когда я видела его, во мне будто закручивалась какая-то спираль, – Джесса прикрыла глаза и вздохнула. – Он был, конечно, не такой красивый, как твой, но возбуждал меня безумно. Мне было восемнадцать, когда мы повстречались, и поначалу он отшутился, сказав, что я слишком молода, чтобы разобраться, серьезно ли мое чувство к нему или нет. Ему было тогда под тридцать, но мудр он был не по годам. А мне было все равно, я просто знала. Он был в каждой моей мысли, и как бы банально это ни звучало – мое сердце билось только для него. Когда он поцеловал меня в первый раз, я словно растаяла. А когда занимался со мной любовью, он был так нежен и внимателен, что мне хотелось плакать от счастья… Он был нужен мне, как наркотик, которым я не могла насытиться. А когда его не стало, поняла, что частички моей души не стало вместе с ним…
– А ты ведь никогда не говорила о нем… Да и вообще никогда ни о ком так не говорила так –
