– Начало чего?
– Со всех сторон полезли волки! Много, наверно десятки. Мы стояли на дороге, а волки бежали прямо между возами, будто и вовсе нас не видели. Лошади чуть с ума не сошли… А волки все шли на зов, дорога стала серой от их спин… – Суви перевела дыхание, стискивая ладони. – Затем где-то в лесу разгорелся бой…
– Откуда ты знаешь?
– Так Власко рассказал. Он тоже бился там и был ранен. Сперва на накхов напали дикие звери. Накхи отдыхали, их застали врасплох. Власко говорил, схватка была безжалостная. Лютвяги убили шестерых…
– Да, я видела головы, – медленно проговорила Аюна.
– Но накхов было не шестеро, а больше. Когда меня похитили, я насчитала не меньше дюжины. Потом Власко вернулся из леса к дороге. Он забрал почти всех стражников и возчиков, чтобы перенести к дороге раненых и убитых. А пока они ходили – откуда ни возьмись появилась Янди в одежде вендской простолюдинки. Она забралась к нам в возок, вытащила из рукава нож и заявила, что мы ее впервые видим. Если хоть одна служанка проговорится – она прирежет всех… – Суви прерывисто вздохнула и прошептала: – Я ее очень боюсь. Мы все боимся. Она даже страшнее, чем те волки…
– Ну, не преувеличивай, – рассмеялась царевна. – Она опасна лишь для моих врагов. Янди верно мне служит, как и все вы. Она способна на многое…
Аюна осеклась и нахмурилась, вспомнив о Киране. Прямо скажем – куда на большее, чем она предполагала!
Суви склонила голову и ничего не стала отвечать.
* * *Небо над столицей вендов в тот день было хмурым, окрестные леса затянул туман. Зима приближалась, с деревьев ливнем сыпались желтые листья, обнажая черные ветви. Небо точно ждало, пока Аюна со Станимиром доберутся до места, чтобы окончательно усмирить летнее буйство холодом и унылыми дождями.
Однако после полудня морось прекратилась, в разрывах туч проглянуло солнце. За крепостной оградой послышались смех, веселые голоса и выкрики, а затем – звуки гусельных наигрышей. Когда стало вечереть, к Аюне вновь пришла Суви и прочие служанки. Они принесли жаркую душегрейку из бурой медвежьей шкуры и меховую шапку с медвежьими ушами, которую Аюна нашла очень забавной.
– Станимир велел передать, чтобы сегодня ты надела их вместо соболей, – объяснила девушка. – Начинаются дни Проводов медведя. Это у вендов большой праздник…
– А сам он где? – спросила царевна. – Почему не пришел?
– Князь сказал, чтобы сегодня его не ждали. К завтрашнему полудню вернется.
– Мне он ничего не говорил… Ты сама его видела?
– Да, госпожа.
– И что же, он был взволнован? Встревожен чем-то?
– Вовсе нет. Как я поняла, они с воинами собираются в лес, что-то там праздновать…
Аюна поджала губы, почувствовав себя уязвленной. Не предупредил, ничего не объяснил…
– Что ж, обойдемся без него! – наконец сказала она, скрывая невольную досаду. – Вот только как мы будем говорить со здешним людом?
– Мой Власко будет переводить, – зарумянилась Суви. – Он был подранен во вчерашней схватке – один из накхов резанул по руке. Поэтому Станимир на мужской праздник его с собой не взял.
– Вот и отлично. – Аюна лихо нахлобучила на голову медвежью шапку. – Идем, я готова!
Над окрестными лесами и башнями стольного града догорал закат, а царевна со свитой гуляла по обширной площади, где обычно располагалось торжище, а теперь горели костры и шумела веселая толпа вендов. Досада на Станимира быстро прошла, да и тревога отступила. Гуляя от лотка к лотку, от котла к котлу, Аюна была готова признаться себе, что давно так не веселилась. Чего стоил один столб с бочонком меда наверху, куда тщетно пытались взобраться вендские парни, да все соскальзывали вниз под хохот и вопли зевак! Аюна с девицами тоже кричали и хлопали в ладоши, подбадривая молодцов. Потом, когда глазеть надоело, они пошли купить себе медовых сластей. Со всех сторон пахло дымом, медом, свежей выпечкой, пряными травами и почему-то вареным мясом.
– Не хочешь ли медвежатинки отведать? – предложил ходивший с девицами Власко. – Утром был еще один обряд, но он не для всех…
– Что за обряд?
– А внучка к предкам отправили. Целый год его растили, кормили, ублажали, чтобы он пошел к своим дедам и рассказал, как ему хорошо жилось у лютвягов…
– Внучка?!
– Медвежонка! – расхохотался венд. – Вон, видишь?
Власко указал на поводыря, окруженного толпой детишек. Поводырь вел подросшего медвежонка – нарядного, в красивом наморднике, всего в бусах, лентах…
– Этот маленький еще – на следующий год отправится к дедушке… Видишь, как ему весело?
– Да уж… – Аюна повернулась туда, где у котла с медвежатиной несколько мужчин и женщин, помешивая бурлящее варево, пели протяжную песню. – Что они поют?
– «Не мы тебя убили – копье тебя убило! – перевел Власко. – Не мы твое мясо едим – сороки его едят!»
Завершив песню, женщины начали всем желающим наливать в миски густую мясную похлебку. Венды толпились вокруг со своими посудинами, готовя липовые ложки.
– Сердце и печень отдали воинам, а остальным мясом по кусочку угощают всех. Хочешь, царевна? Кто медвежатины вкусит – в того войдет дух медведя, его сила… Того Лесной Старик за своего примет и весь год будет к нему милостив…
– Нет, я не буду, – решительно отказалась Аюна. – Что мне ваш Лесной Старик? Мой бог – Исварха! – Она оглянулась на своих служанок. – Лучше давайте накупим сдобных «медвежат» на меду! Возьмем сбитня, сядем вон там на завалинке и будем смотреть на пляски! Власко, чем платить? Тут ходят деньги Аратты или беличьи шкурки?
– Царевна, бери что хочешь, – широко повел рукой толмач. – Ты же в гостях у князя.
Солнце зашло. Небо становилось все темнее, костры – ярче, а веселье – шумнее. Дети и старики ушли спать, а прочий люд толпой повалил туда, откуда раздавался визг дудочек и гудение струн.
– А там что?
– Там медвежья борьба в обхват, – объяснил Власко. – Самые могучие мужи силой мерятся.
– Идем глянем! Верно, Станимир там?
– Нет, – сдержанно ответил толмач. – Бороться на торгу – не княжье дело. А глянуть можно… – Он повернулся и сделал девушкам знак следовать за ним. – Ну-ка, расступись!
Завидев Власко, местные жители почтительно освобождали ему путь. Должно быть, лютвяжского грамотея здесь хорошо знали.
В кругу, огороженном вервием, друг против друга стояли два силача, упершись и крепко обхватив противника за плечи. Хоть вокруг уже смеркалось, было видно, как напряжены их ручищи. По полуобнаженным телам стекал пот. Они рычали сквозь зубы и пучили глаза, а вокруг стоял неимоверный крик, свист и улюлюканье. Борцы топтались на месте, стараясь хоть немного сдвинуть друг друга, но силы их