<empty-line>
В Хогвартс я прибыл в точно назначенное время. Незачем нервировать господина директора еще и опозданием. И сразу направился в знакомый до тошноты кабинет. Пароль не понадобился: горгулья молча пропустила меня в святая святых. И тут меня ждал сюрприз, к тому же довольно неприятный: за столом напротив директора восседал Римус Люпин, последний из Мародеров, не только выживший, но и оставшийся на свободе.
— Северус, мальчик мой, как я рад, что ты смог прийти ко мне сегодня!
Приветствие директора не отличалось оригинальностью, впрочем, как и всегда. Люпин же ограничился кивком в мою сторону, который я с удовольствием проигнорировал. Никаких теплых чувств к бывшему однокласснику я не питал.
— Добрый вечер, господин директор. Я, разумеется, не мог не прийти на ваш срочный вызов. Хотя уговорить лорда Эварда мне удалось с большим трудом. Он просил передать, что крайне недоволен моей неурочной отлучкой, — проговорил я, устраиваясь напротив Дамблдора на максимальном отдалении от оборотня.
— Твое обучение уже подходит к концу, Северус. Не думаю, что пара месяцев способна существенно повлиять на уровень твоих знаний. Кстати, я весьма удивлен, что для получения степени Мастера Артефакторики тебе понадобилось так много времени. Конечно, это стандартное время для обучения, но, если мне не изменяет память, Зельеваром ты стал за неполные два года. Так что же помешало тебе добиться таких же успехов и с артефактами?
Он уже не раз намекал мне на мою затянувшуюся, с его точки зрения, учебу. Но ничего поделать с этим не мог. Магический ученический контракт подтверждал права лорда Эварда на мое постоянное присутствие в его доме.
— Должно быть, я не обладаю достаточным талантом для досрочного получения степени, — слегка пожал я плечами. Распространяться о том, что обучение было практически закончено полтора года назад, я, разумеется, не стал. Но и прослыть неудачником на глазах у бывшего врага тоже не хотелось. Ребячество, конечно, но ничего не смог с собой поделать. К тому же рано или поздно директор все равно бы узнал, так что лучше сказать самому, не давая почвы для лишних подозрений:
— Поверьте, я не терял времени даром и параллельно получил звание Мастера Защиты от Темных Искусств и Менталистики. Лорд Принц, при всех своих недостатках, достаточно ответственный учитель. Он передал мне большую часть своих знаний.
Директор смерил меня задумчивым взглядом, а Люпин просто вытаращил глаза. Да, мой милый друг, я уже Мастер четырех магических дисциплин: Зелья, Менталистика, Артефакты и Боевые искусства, которые почему-то именуются Защитой от Темных сил. Никогда, кстати, не понимал почему: приемов нападения там в разы больше, чем защиты, или отец преподавал мне несколько видоизмененный курс? Не суть. Мое тщеславие было удовлетворено, и я, с самым невинным выражением лица, поинтересовался:
— Но вы вызывали меня не по причине моей неуспеваемости в Артефактах, не правда ли, профессор?
— Разумеется, Северус. Я никогда не сомневался в твоих способностях и очень рад твоим успехам. Жаль, что мне приходиться вмешиваться в твои планы. Но последние события вынудили меня обратиться к вам обоим и просить прибыть сюда без промедления. Дело не терпит отлагательств.
Дамблдор помолчал с минуту и продолжил:
— Речь пойдет о Гарри Поттере. К сожалению, мальчик подвергается опасности.
Он подержал значительную паузу, чтобы мы могли проникнуться серьёзностью положения. И продолжил:
— Я уже говорил вам, что Гарри живет в семье у родственников. Лили перед смертью успела укрыть его кровной защитой. Пока он живет в доме у родни со стороны матери и считает их дом своим, он неуязвим для Темного Лорда. Эта самая лучшая защита, которая могла быть у мальчика. А охранные чары, наложенные мной на дом, не позволяют злоумышленникам проникнуть туда.
Но неделю назад один из опекунов попал в серьезную аварию, и дети фактически покинули дом. Они, Гарри и его кузен, сначала жили по соседству, а теперь перебрались в Лондон. Как долго это будет продолжаться — неизвестно. Мы не можем пустить такое важное дело, как охрану избранного ребенка, на самотек. Поэтому я и позвал вас. Для защиты ребенка понадобитесь вы оба, никому другому доверить такую важную миссию я просто не могу.
— Конечно, профессор, я сейчас же заберу Гарри в Хогвартс. И буду находится при нем столько, сколько потребуется.
Люпин даже встал со стула, как будто решил немедленно отправляться в Лондон. Наивный идиот. Если бы директор планировал забрать мальчика сюда, ему бы не понадобилась наша помощь.
— А в полнолуние ты тоже планируешь быть возле ребенка? — с самым невинным видом поинтересовался я. Люпин вспыхнул и сжал кулаки.
— Я принимаю зелья, Снейп. Мальчик будет в безопасности.
— Конечно. Ты в отключке, он предоставлен сам себе. Не будь таким кретином, Люпин. Если вы планируете как можно надежнее избавиться от ребенка, то оборотень — действительно идеальная кандидатура для его охраны, — добавил я, уже обращаясь к Дамблдору, напрочь игнорируя яростное рычание Мародера.
— Прекрати, Северус. А ты Римус — сядь. Оставьте эти склоки, сейчас не время, а вы давно уже не дети. Я рассчитывал на ваше благоразумие. Слушайте внимательно. Вы не заберете Гарри в Хогвартс. До поры до времени надо всячески избегать его контактов с Магическим миром. Для его же блага. Поэтому я и позвал вас. Надо будет охранять ребенка на нейтральной территории и, по возможности, не раскрывая своего присутствия. Лучше всего было бы и вовсе не попадаться ему на глаз, но это вряд ли возможно. Главное, он ни в коем случае не должен узнать вас. Через пару дней мне будет точно известно, поедет ли он в выбранное мной место для отдыха. Если да — вы отправитесь вслед за ним. Если же он останется в городе или вернется в дом родственников — мне придется забрать мальчика в Хогвартс. Что крайне нежелательно.
— Его дом перестал быть надежным? Я правильно вас понял? — весьма кстати подал голос Люпин, и я весь обратился в слух. Дамблдор до сих пор не озвучил сомнений в надежности дома Дурслей, но его недосказанность подразумевала нечто подобное настолько очевидно, что это заметил даже Люпин. Смерив оборотня внимательным взглядом, директор нехотя ответил:
— Я не могу этого утверждать, но некоторые признаки весьма тревожны. Очевидно одно:
