свое существование. СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ Воскресенье, 23 марта Благодаря званию подполковника УГРО и соответствующим привилегиям ему, почти без проблем, удалось получить доступ ко всем необходимым камерам видеонаблюдения. Просмотрев полученные видеоматериалы Стас вычислил с кем и в каком направлении уехала из больницы Ника. На одном из видео кадров, Стас, заметил Мирона, с которым начала встречаться Лазовская. Парень вышел из больницы и, через полчаса вернулся с пакетом покупок и цветами. А ещё через десять минут вышел обратно с крайне разочарованным и растерянным видом. Это было заметно даже при ужасном качестве камер видеонаблюдения. Черный Subaru Forester, принадлежавшей Валерии Логиновой, с которой дружила Ника, промчался через весь город и направился к не презентабельным районам на юге столицы. У Стаса сразу же закралось недоброе предчувствие. Скорость, с которой Форестер Логиновой мчался по кварталам и районам, говорил об экстренной спешки обеих девушек. Просматривая запись, Корнилов почувствовал учащающиеся всплески беспокойства. Что могло заставить Лазовскую вот так, после всего пережитого, сорваться из больницы и рвануть куда-то, не дождавшись возвращения своего парня? Стас завел автомобиль и направился по примерному маршруту движения черного Форестера. Записи привели его сперва к известному бару с не очень благополучной репутацией. Сантьяго-де-Мос не раз уже фигурировал в сводках новостей, в связи разными неприятными инцидентами вроде драк, поножовщин или даже небольших перестрелок. Но, каким-то чудом, это пристанище разных криминальных элементов до сих пор не прикрыли. Субару, в котором сидели Ника и Лера постоял несколько минут напротив бара, а затем двинулся следом за черно-серебристым тягачом International. Стас вычислил по видео адрес, куда приехали Лера и Ника. Корнилов мысленно выругался. Он не сомневался, что эта маленькая синеглазая фея вновь опять куда-то вляпалась. И вновь, по своему обыкновению, не посчитала нужным просить у него, Стаса, помощи. Корнилов вздохнул с легким раздражением и надавил на газ. Когда он уже был совсем рядом с тем местом, куда приехали Ника с Лерой, в воздухе зазвучали выстрелы. Корнилов дал по тормозам, заехал за дом и приоткрыл окно. Ему не показалось. Примерно через пол квартала, совсем рядом, звучали трескучие автоматные очереди. Стас вышел из автомобиля, проверил патроны в барабане своего мощного револьвера и осторожно двинулся на звук стрельбы. Корнилов пробежал по дворам, приближаясь к эпицентру перестрелки. А судя по плотности звуков выстрелов, совсем недалеко, буквально через две-три улицы от него, гремела самая настоящая и довольно ожесточенная перестрелка. Корнилов поборол желание вызвать полицейское подкрепление. Это было непросто – он не представлял, что случилось с Никой и что они с подругой здесь забыли. Он, по безлюдным улицам подобрался к неприветливому злачному району, в центре которого, судя по вывескам, располагался спортклуб или боксёрский джим. Его, полукольцом, окружили несколько внедорожников, возле которых присели, вооруженные автоматами мужчины крепкого телосложения, с непроницаемо каменными хмурыми лицами. Стас ещё не успел оценить обстановку, как из гаража-пристройки, возле джима на скорости вылетел черный фургон Мерседес и на полной скорости снес распахнутые дверцы двух внедорожников. Бандиты с автоматами едва успели отпрыгнуть. Пули фургону были не страшны – по вороному корпусу только искры сверкали. Машина явно была бронированной. Стас, слегка ошалевший от такого эффектного зрелища, на мгновение подумал, что стал свидетелем съемки отечественного боевика. Если бы только в этот момент, из дверей джима не выглянуло знакомое Стасу бородатое лицо Сигизмунда Лазовского. Седой ‘Гарм’ (Стасу было известно криминальное прозвище дядюшки Ники) двумя выстрелами уложил ближайших противников, а свободной рукой, отчаянно матерясь по-польски, затащил внутрь здания одного из своих раненных соратников. Корнилов мысленно выругался: теперь перед ним дилемма – или вызвать полицию для наведения порядка и подставить единственного родственника Ники, или позволить всему идти своим чередом. От противоречивых размышлений Стаса отвлёк звонок мобильника. Корнилов дернулся назад и взглянул на дисплей телефона. Звонил генерал Савельев. Буквально за стеной дома гремела шквальная стрельба. Корнилову пришлось вернуться назад и сесть в машину: генерал Савельев не должен был слышать звуки стрельбы, иначе Стас не смог бы ему объяснить почему прямо сейчас сюда не стоит вызывать наряд полиции и почему нужно дать уйти Сигизмунду Лазовскому. Да и потом перестрелка идёт не больше пары-тройки минут, а значит пройдёт ещё примерно минут восемь или чуть больше, и в этот район нагрянут или усиленные наряды патрульно-постовой службы, или Росгвардия. Стас принял вызов, лишь закрывшись в своем внедорожник и быстро отъехав к соседнему кварталу. – Да, товарищ генерал? – глядя в зеркало заднего вида, быстро спросил Стас, мысленно радуясь отличной шумоизоляции Дефендера. – Корнилов, ты где сейчас? Ты был в больнице у Токмакова? – быстро и отрывисто спросил генерал. – Да, там всё глухо, но есть один свидетель. – И? – с требовательным нажимом спросил Савельев. – Если верить его словам... – начал Стас, в этот момент совсем рядом прозвучал грохот взрыва. В машине Стаса дрогнули стекла, а по коже Корнилова скатился жар, от тревожной мысли про Нику и её дядю. – Что это было? – с подозрением быстро спросил генерал. – Петарды, – выдавил Стас. – Хрена себе петарды! – фыркнул генерал в трубке. – Судя по звуку, не х*ровый такой размер тротилового эквивалента. – Если верить словам рабочего, который чинил лифт, – Стас поспешил увести разговор о взрыве в сторону. – Незадолго до того, как Токмаков неожиданно впал в кому, к нему заходил мужчина, внешностью сильно напоминающий полковника Родиона Датского. – Да иди ты! – воскликнул порядком шокированный генерал. – Стас, я знаю, что Родион так ещё паскуда, но... убийство... вот так подло и безжалостно убить беспомощного человека, пусть даже, такого подонка, как Вацлав? Ты... Ты веришь в это? Стас скривил губы. Он тоже успел провернуть в голове несколько противоречащих вариантов, при которых Родион мог и не мог совершить убийство. – В своих поступках Родион больше руководствуется сухим и хладнокровным рациональным мышлением. Ему, по большому счету, плевать на законы, если он считает их неправильными или глупыми. В полицию и СКР он пошел с определенной простой логической мыслью: преступность подлежит жесткому искоренению или хотя бы контролю. И если бы он был достаточно мотивирован... Думаю, он бы пошел
Вы читаете Неоновые росчерки (СИ)
