вменяемости, пока ещё его сознание и мозг сохраняют относительную возможность функционировать без посттравматических аберраций. Но очень скоро, в ближайшие сутки, его сознание подвергнется кошмарному обсессивно-компульсивному расстройству, которое повлечет за собой невероятное количество конфабуляций и, как следствие, полномасштабные и катастрофические личностные изменения – проще говоря, шизофренические расстройства, которые почти неизлечимы. У Стаса было мало времени. Пока Михей ещё остается Михеем и его сознание на начало ‘разлагаться’, нужно успеть опросить его. Поэтому Корнилов не стал деликатничать. – Михей! – Стас почти вплотную подошел к кровати парня. Тот вздрогнул и взглянул на Стаса так, словно только что его заметил. – Я выстрелил ему прямо в живот! Всю обойму! – вытаращив глаза, с перекошенным лицом прошептал Михей. – Всю обойму! Понимаете?! Из ‘Вереска’! Все тридцать патронов! А он... а он только вздрогнул и... на меня! Понимаете?! Зрачки Михея нервно метались из стороны в стороны. – Тридцать пуль, прямо в брюхо! Море кровищи! И ничего! Он живой! Этот здоровяк в светящейся маске, покачиваясь, подошел ко мне и полоснул меня по руке! Я даже магазин не успел сменить! Его взбудораженный голос истончился и скачущим эхом метался в стенах тесной камеры. Стас пару секунд смотрел в голубые глаза Михея и отчетливо наблюдал в них бессильное смятение, в сочетании с пробравшимся глубоко в душу червем панического страха. На памяти Стаса именно такой взгляд, чаще всего, бывает у людей, чудом избежавших гибели. Смятение, паника, слёзный страх и безмолвная мольба о помощи в глазах. Только Стас уже ничем не мог помочь Михею. – Михей, меня зовут подполковник Корнилов, – произнес Стас и подумав добавил, – вы можете звать меня по имени – Стас. Обычно такая фамильярность недопустима, но в случае с Михеем лучше опустить строгие формальности для создания у парня хотя бы иллюзии уютного чувства защищенности. – Стас? – переспросил он и нервно сглотнул. – Кто это был, Стас? – Сперва, опиши, кого ты видел, – предложил Корнилов. – Кого я видел? – выдохнул Малаховский. – Здоровенных и толстых мужиков в светящихся масках! Вот кого! Они хотели убить меня и я... я стрелял в них! В каждого!!! В одного всю обойму, ***ть, засадил! А ему на**ать! – Михей, – сохраняя дружелюбное спокойствие, проговорил Стас. – Откуда у вас оружие? Тем более ‘Вереск’? Пистолеты-пулеметы СР-2 ‘Вереск’ состояли на вооружении сил специальных операций, спецназа ФСБ и Федеральной службы охраны первых лиц. Михей несколько раз непонимающе моргнул, сдвинул брови. Стас, на мгновение было подумал, что опоздал – что поврежденный потрясением мозг Малаховского уже не в состоянии анализировать получаемую информацию или формулировать более-менее логичный ответ. – Я... – Михей прочистил горло и, взволнованно дыша, пробубнил, – я торгую оружием... ‘Верески’ получаю через приятеля... Там много чего ещё... При других обстоятельствах любой торговец оружием, на месте Михея, и слова бы не сказал. Но Малаховский сейчас был не в состоянии адекватно оценить риски от собственных слов. Да ему сейчас было и неважно, что с ним будет за торговлю оружием. Единственное, что его волновало, Стас в этом не сомневался, – это, возможность гарантированной защиты от Масок. И его, в роли защиты, устроила бы даже тюрьма. – Вы знаете, зачем эти люди... – начал Стас. – Нет! – выкрикнул Михей. – Нет! Не называй их людьми! Ты их не видел! Не видел, как я! Вблизи! Вплотную! Ты не смотрел в их светящиеся глаза! – Ты же понимаешь, что это были просто... маски, Михей, – сохраняя сдержанность и невозмутимость, сказал Стас. Михей лишь невесело и нервно хихикнул. – Маски?.. Да, понимаю... А ты понимаешь, кто был под ними?! Нет?! Ты стрелял, Стас? Из настоящего оружия?! В людей, например?! – Да, – коротко ответил Корнилов. – Приходилось. – Тогда ты понимаешь, что никто!.. Никто не может выжить после тридцати пуль в брюхо с двух метров! Понимаешь?! Понимаешь?! Ты можешь это понять?!! Стас мог. И твёрдо знал, что обычно и одной-двух пуль в плевральную область довольно, чтобы человек гарантированно умер долгой и мучительной смертью. И пока он склонялся, что мозг Михея уже мог быть подвержен конфабуляциям, искажающим действительность произошедшего, в его сознании. Хотя, скорее, Стасу хотелось, чтобы это было так. Потому что если истина совпадает с его словами... Он, Коля, Сеня и Ника вновь столкнулись с чем-то необъяснимым, кошмарным и ужасающе реальным. С чем-то, неуклонно вырывающимся из рамок привычной реальности. С чем-то невероятным, но близким, существующим рядом... С чем-то, похожим на Сумеречного Портного, например. При воспоминании о том деле, Стас ощутил неприятную легкость где-то в животе и нарастающую злость на себя и безжалостного убийцу, которого он так долго не мог поймать. – Не мог бы ты описать, как все происходило? – сохраняя хладнокровную тактичность, проговорил Стас. – Ладно... – дернул плечами Михей. – В общем... Я ехал на встречу с покупателем... Заехал во двор, там – ни души и темно было, хотя вроде день на дворе... Покупателя ещё не было, и я ждал в машине. А потом вышел, закурил и тут... Он шумно нервно сглотнул. – Они как будто материализовались прямо из гущи теней, из глубин теневого сумрака! Я серьёзно! Не веришь мне?! – Я этого не говорил, – успокоил Михея Стас. – Продолжай. – Они втроем приблизились ко мне... Тут Стасу потребовались все силы, чтобы сохранить самообладание. – Прости? – перебил он, ощущая возрастающую частоту сердечных ударов. – Ты сказал ‘втроем’?! – Ну, да, – быстро кивнул Михей. – Трое мужиков, все в неоновых масках. – Но... подожди... – Стас не верил и не хотел верить, потому что это было невозможно – ведь отец Масок, Панкрат Рындин сейчас сидит в СИЗО и ждёт передачи своего дела из прокуратуры в суд. И Стас был уверен, что именно он сидел за рулем грузовика, в котором Маски измывались над Владом Неклюевым и его девушкой. А теперь выходит, что он мог ошибаться?! Что он упустил? Где просчитался? Панкрат невиновен? Черта с два! Как минимум он зверским способом убил свою жену и удерживал в плену ребенка,
Вы читаете Неоновые росчерки (СИ)
