– Кто-то ошибся? Или что? – Нет, боюсь всё правильно, ваша честь. – Если всё правильно, как ты говоришь, где дело, номер шесть, ноль, шесть, два? Где дело об обвинении в терроризме и террористическом акте с захватом заложников? Где дело об... Жанна поперхнулась и быстро глотнула воды из стоящего рядом стакана. – Где дело об убийстве ‘Ирины и Самсона Токмакова?’ Микадзе лично пролоббировала, чтобы убийцы её дочери предстали по двум отдельным статья – даже если не удастся вынести приговор к ‘пожизненному’, то сроки за обе статьи были бы такие, что малолетние бандиты вышли бы на свободу в пенсионном возрасте. – Мне трудно это говорить, ваша честь, – снова прокашлялся Лавр, – но боюсь, Следственный комитет и прокуратуры города Москва закрыли это дело. От услышанного, Жанне показалось, что она на несколько мгновений оглохла и лишилась способности, как произносить слова, так и просто дышать. – Что? – в смятении проговорила она. – Это... Как такое в-возможно? Мысли путались в её голове. Реальность происходящего никак не могла состыковаться с логическими доводами и контраргументами. Её разум категорически отказывался понимать возможность происходящего. Лавр развёл руками. – Подробностей я не знаю. – Ты пытался выяснить, почему они закрыли дело? – голос Жанны прозвучал, как удар по столу. – Да, – на мгновение прикрыв глаза, вздохнул Лавр. – Они ответили, что... это дело требует пересмотра, в связи с новыми подробностями всего инцидента. Жанна несколько мгновений с ошалевшим видом взирала на своего помощника. Затем она со стуком швырнула папку на стол, знаком велела Лавру удалится и торопливо выхватила мобильный телефон. Расследование вёл некто полковник Следственного комитета, Родион Датский. Однако с ним, напрямую Жанну никто связывать не стал. В Следственном комитете только сообщили, что полковник сейчас занят другим делом и, что ‘Ведомство Следственного комитета не отчитывается о своих решениях перед Конституционным судом Российской федерации’. Жанна, с раздражением, прервала связь и уставилась в окно. Глядя на пролегающие внизу уличные дороги, женщина сосредоточенно обдумывала, что она может предпринять. Против совместных усилий СКР и Прокуратуры, скорее всего – ничего. Однако она может приложить усилия, чтобы раздуть из этого не шуточный скандал. Благо и людские, и административные ресурсы у неё для этого есть. Другое дело, что сперва нужно понять мотивацию прокуроров и следователей из Комитета. Какого черта они там творят?! Жанна собралась в течении двух минут и немедленно выехала из здания Конституционного суда. Сперва стоит поговорить с представителями московской прокуратуры: там у Жанны больше знакомых и взаимоотношения с ними у судей намного лучше, нежели с СКР, Однако, когда она прибыла в столичную прокуратуру, один из замов прокурора Москвы в сжатой, неприветливой и сухой форме сообщил Жанне, что СКР пересмотрел дело шесть, ноль, шесть, два. И по итогу пересмотра теперь главная вина, за все случившееся, инкрементируется Даниилу Меллину, двадцати одного года. А все остальные, включая Прохора Мечникова, проходят, как соучастники. Да и то их вину ещё предстоит доказать. Жанна была буквально сражена и обескуражены подобным заявлением. По сути, даже если дело передадут в суд, вместо четверых обвиняемых, будет лишь один, да и он сможет предстать перед судом лишь фигурально – поскольку Меллин, в данный момент, пребывает в крайне тяжелом состоянии и не факт, что вообще выживет. После разговора с заместителем главного прокурора столицы, Жанна ещё почти двадцать минут приходила в себя в коридоре. У неё дрожали руки, в груди зрело острое и гадкое чувство собственного бессилия и невозможности повлиять на ситуацию. От смешанных чувств гнева и разочарования, она была готова заплакать. Но Микадзе была судьёй, а эта профессия предполагает кое-какую психическую деформацию, в сторону усиление самоконтроля. Мысль о том, что убийцы её дочери могут остаться на свободе или понести слишком мягкое наказание за свои преступления, была мучительно невыносимой. С большим трудом Жанне удалось взять себя в руки и начать мыслить. Совершив несколько звонков и побывав в десятке кабинетах весьма важных персон из Министерства Юстиции и Внутренних дел, через третьих лиц она смогла добиться хоть какой-то внятной информации. Пусть по не точным, и не достоверным данным, но Жанне сообщили, что руку к делу малолетних террористов приложил некто Мариан Мирбах. Услышав это имя и фамилию Жанна поняла, насколько для неё всё плохо. Нет, не ‘плохо’ – катастрофически! Она и представить не могла зачем эта банда сопляков сдалась Мариану. Но отчетливо понимала, что если учредитель ‘Медеора’, по непонятным пока причинам, желает оставить Мечникова и двоих других преступников на свободе, она вряд ли сможет с этим что-то сделать. Тем более, что, если верить докладам из ЦСН ФСБ, стрельбу по спецназу открыл именно Меллин, а Мечников и братья Ожеровские готовы были сотрудничать. И если Мариан пожелает, он даст Мечникова и Ожеровским таких адвокатов, которые, при содействии СКР, смогут выставить их жертвами, не меньше, чем заложники. Может Мечников и Ожеровские действительно менее виновны или не настолько виновны, как Даниил Меллин – Жанне было всё равно. Микадзе желала, чтобы они все сгнили в тюрьмах строгого режима. Жанна не скрывала сама от себя, что спать и есть не сможет, пока жизнь этих малолетних подонков не наполнится бесконечными мучениями и не обернется истинным адом! Но, что она сама может против Мирбаха... Пока Микадзе, сидя в машине, курила в опущенное окно, ей в голову пришла потрясающая мысль. А зачем, собственно, ей лезть к Мирбаху самой? Да ещё рисковать перейти дорогу могущественному владельцу корпорации ‘Медеор’? Она его не боялась, но и лишние проблемы ей совсем не к чему. Из-за своего бестолкового зятя, который ещё умудрился впасть в кому, она и сама может оказаться на скамье подсудимых, а потом злить такую влиятельную персону, как Мирбах вовсе не стоит. Зато можно сообщить, например, подполковнику Корнилову о том, что Мариан помогает террористам избежать наказания. Если Жанна хорошо разбирается в людях, то она не ошибается, что Станислав Корнилов не только умелый сыщик, но и искренний поборник справедливости. Вряд ли он спокойно воспримет весть о том, что террористам помогают избежать тюремного заключения. Жанна усмехнулась своим мыслям. Выбросив сигарету, она достала мобильник и набрала номер Корнилова.
Вы читаете Неоновые росчерки (СИ)
