Анжелику Леонид. – Я его тоже пытался спрашивать, но он у тебя настолько же упрямый, насколько и смышленый – ни слова мне про это не брякнул. Прости. А теперь пойдем давай пойдём дальше, потому что эта свора рано или поздно проломиться через ту дверь и тогда нам придется туго. Анжелика лишь рассеянно кивнула, сосредоточенно обдумывая услышанное. Значит, Гена ей врал? Её младший брат, в наглую врал ей о своих доходах и источниках? Анжелику это не особенно возмущало, ей, напротив, было страшно за брата. Она боялась даже представить во что он вляпался, куда ввязался и что ему за это угрожает?! Ей оставалось лишь гадать о последствиях... Шедший впереди Леонид вдруг выругался и проговорил, быстро и раздраженно: – Гена меня за это, наверное, возненавидит, но я считаю, что тебе стоит знать правду. Анжелика даже затаила дыхание, напряженно ожидая, что Леонид скажет дальше. – Я имею привычку проверять людей, с которыми работаю. И я узнал, с помощью знакомого, бывшего сотрудника Управления ‘К’, что Генка... Анжелик, ты только не истери, ладно? – Говори! – звенящим голосом потребовала Корф. – Ладно, – быстро сдался Леонид, – твой братишка, по сведением моего друга из органов по кибербезопасности, взломал компьютер какого-то важного человека из органов. У Анжелики едва ноги не подкосились от нервной слабости, охватившей её тело, после услышанного. – Насколько я понял, это какой-то прокурор... вроде бы. Но это не точно и заранее переживать не стоит. А теперь идём и побыстрее. Он снова потащил её за руку, потому что теперь, Анжелика не могла сосредоточиться на их спасении – теперь все её мысли были о Гене, о том, что он натворил и как теперь из этого выпутываться. Корф нисколько не сомневалась, что рано или поздно, тот, с кем связался её брат явиться к ним с местью. Тем более, если это прокурор... – Гена, – слабо выдохнула Анжелика.-Что же ты делаешь... МАРИАН МИРБАХ Вторник, 24 марта, предрассветное время. Несколько часов, после отъезда Ники. Он с некоторой завороженностью смотрел на опадающие снежинки и нервно потирал руки в перчатках. После того, что случилось в его доме, то, что эта синеглазая племянница Сигизмунда Лазовского вытворила прямо у него на глазах, заставило Мариана бежать. Он начал лихорадочно готовиться к побегу, сразу после отъезда девушек. Игнорируя монотонные вопросы Датского, Мариан, как ужаленный носился по дому, торопливо собирая всё необходимое. Он распустил слуг, забрал векселя из небольшого сейфа, несколько важных контрактов и личный ноутбук. Датский, наблюдая за беготнёй Мирбаха, только непонимающе хмурился. Но Мариан не мог ему объяснить, почему теперь ему, Мариану, нужно, как можно скорее покинуть не только дом, но и Москву. А в недалекой перспективе, возможно, и страну, но Мирбах пока и представить не мог, какое государство способно защитить его от гнева Собачьего Короля. Шантос Йорга и его подручные имеют уши, глаза и даже ‘руки’, в фигуральном значении, если не по всему миру, то в большинстве из ста девяносто восьми признанных государств. И Мирбах отлично понимал, если Шантос возжелает его смерти, никакая полиция, армия или даже спецслужбы его не спасут. А если спасут, то ему всю жизнь только и останется, что жить едва ли не подпольно, как в бункере, не смея и нос на улицу высунуть. Единственные, кто мог представлять угрозу для Шантоса Йорга, кто мог нанести прямой физический вред Собачьему Королю – это представители Белого Двора. Которые традиционно и уже века противостоят Красному Двору, к которому принадлежит Шантос. Другое дело, что Мирбах понятия не имел, где искать Первых из Белого Двора. Но, к счастью, однажды судьба свела его с женщиной, которая при сложных обстоятельствах открыла перед Марианом свои крайне неординарные способности. Мирбах перестал потирать ладони, когда за его спиной красноречиво скрипнул снег – его выпало неожиданно много во всём ЦФО, после того, что устроила племянница Сигизмунда. – Не ожидал, что ты явишься так быстро, – произнес Мариан и, перестав опираться на перила небольшого моста, обернулся. Перед ним стояла средних лет женщина, с приятной внешностью. У неё были темно-русые волосы и хорошо знакомые Мариану светлые, как будто немного светящиеся изнутри глаза, цвета свежей весенней травы. – А когда мы в последний раз виделись, ты обещала, что если я тебе ещё раз попадусь на глаза, то всю жизнь буду с горбом ковылять и питаться только перетёртой в кашу пищей. – Если ты не расскажешь подробнее, о том, что наплел мне по телефону, я немедленно организую тебе все, выше перечисленное, – холодно проговорила женщина и подступила ближе. – Тише, тише, Амалия, родная, я просто рад тебя видеть, – осклабился Мариан. – К сожалению, не могу ответить тебе взаимностью,-парировала женщина. – Что у тебя случилось? Ты сказал, эточто-то связанное с этим ублюдком, Шантосом. Что ты натворил, Мариан? Она подошла ещё ближе и, чуть склонив голову, заглянула в глаза Мирбаха. Мариан понял, что несмотря на прошедшие годы, он все-так же не может выдержать пристального и уничтожающе-осуждающего, требовательного взгляда Амалии Марсовой. Трудно даже поверить, что когда-то, с ним наедине она была милой, обворожительной и даже, слегка, развязной. Давно ли это было? Он уже начал забывать. – Ты помнишь гончих Собачьего Короля? – спросил он. – Я знаю, что он по-прежнему пользуются этими тварями, – неохотно и недовольно ответила Амалия. – Слышала о жертвах... Правительства разных стран обычно списывали всё на каких-нибудь серийных убийц, расправы банд и прочие выдумки. Она криво ухмыльнулась. – Однажды их убийства свалили на ни в чем не повинную стаю бродячих собак. – Какой ужас, – хмыкнул Мариан, – дворняжек, небось перестреляли? – Без всякого сожаления, – вздохнул Амалия. – Почему ты спросил о гончих, Мирбах? – Потому что одна из них, пару часов назад, заявилась в мой дом. Амалия вскинула брови и, усмехнувшись, едко проговорила: – Что-то не верится, обычно те, за кем приходят гончие Собачьего Кгороля уже не жильцы. Иными словами, ты не должен здесь стоять, разговаривать и даже дышать, если за тобой приходила гончая, как ты говоришь. Она подступила ближе. – Ты
Вы читаете Неоновые росчерки (СИ)
