постели ты хорош, но на этом твои лучшие человеческие качества и заканчиваются. Улыбка Мирбаха свернулась, сжалась, превратившись в узкую линию недовольно поджатых губ. – Спасибо за информацию и сведения, Мариан, – Амалия развернулась спиной к Мирбаху. – Удачи тебе в побеге от Шантоса Йорга. Она уже собралась уйти, но сделав пару шагов, остановилась. Запрокинув голову, Амалия вдохнула ночной снежный воздух и раздраженно, но вынужденно проговорила: – Я встречусь с Вероникой Лазовской... Если я увижу, что она готова я попрошу у неё защитить тебя от Шантоса. Но, на большее не рассчитывай – уговаривать её ради тебя я не стану! Запомни!.. Она в последний раз оглянулась на него и повторила, с каплей сожаления в голосе: – Удачи, Мариан. Не говоря больше ни слова Амалия, ринулась прочь и вскоре её фигура затерялась меж ночного антуража пригорода. – Спасибо, – едва слышно пробормотал Мариан, глядя вслед Амалии. ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ Вторник, 24 марта, поздняя ночь. Я не могла это прекратить... Его воспоминания кружили вокруг меня, утягивали в свою глубину и плотно оплетали меня фрагментами ярких, переливающихся событий. Один за другим, перед моими глазами представали фрагменты из жизни водителя Майбаха. Его смеющаяся жена, которая целует его у двери, его маленький сын, с которым погибший мужчина, по выходным, собирал и клеил модельки самолетиков. Скорость мелькающих вокруг фрагментов жизни, возрастала с назидательным и обвиняющим выражением. Смотри, как бы говорили воспоминания этого водителя, смотри чего-то лишила этих людей. Смотри, кричали воспоминания, чью счастливую жизнь ты навсегда разрушила! Это по твоей вине этот мужчина уже никогда снова не переступит порог дома, никогда не прижмет к сердцу сына и никогда не поцелует жену. Это все – ты! Это всё – из-за тебя! Ты! Ты!.. Я закричала, но воспоминания растаяли и отпустили меня, лишь когда сидящая рядом, за рулем, Лерка потрясла меня за плечо. – Роджеровна! Уймись! Всё порядке! Хвати орать, как гребаная Баньши!.. За своим легким раздражением, с толикой пренебрежения, Лерка, на деле, прятала страх, а точнее, пыталась прятать. Потому что, когда я взглянула на неё, лицо у моей подруги было бледным, взгляд в округленных глазах настороженный, да и голос слегка подрагивал. Сейчас она, вцепившись в мою левую руку, пристальным цепким взглядом взволнованно заглядывала мне в глаза. Я, ощущая, как неприятно горит гожа на лице, словно при горячке, быстро моргала и так же часто дышала, с легким присвистом. Неприятная давящая тяжесть на груди, которая зародилась во время видения, постепенно отступала. Я успокаивалась и мое дыхание замедлялось до нормального темпа. – Ты как? – боязливо скривившись, спросила Лерка. – Но... Нормально, – нервно сглотнув, ответила и бросила на неё встревоженный взгляд. – Я.. я видела его семью. – Семью кого? – непонимающе нахмурилась Логинова. – В-водителя... – я зачем-то кивнула на руль Майбаха, за которым сидела Лерка. Логинова рассеянно посмотрела на руль, затем перевела взгляд на меня. – Я видела его жену и сына, Лер... – я слёзно всхлипнула, – и они больше никогда... никогда его не увидят, и это моя вина... – Это вина бандитов, которые перехватили нас на дороге, – суровым голосом возразила Лерка. – не ты, Роджеровна, взрывала машины с охранниками и стреляла в головы раненым. – Но уехать из безопасного дома Мирбаха... это была моя инициатива, – чувство вины, за осознание сколько жизней я погубила своим дебильным поступком, как будто цепью обматывалось вокруг моего горла, груди и живота, и затем медленно, неотвратимо сдавливало, душило и сжимало. – Эй! – прикрикнула на меня Лерка, пощелкав пальцами перед моим отстраненным взглядом. – Заканчивай, Роджеровна! Какой у нас с тобой был выбор? Сидеть там, в доме Мирбаха и ждать, когда за нами явиться вторая такая зверюга?! Ты сама сказала, что не сможешь справиться с ещё одной такой. Так, что нам было делать?! Сидеть, ждать, надеяться и верить, что все будет хорошо?! Лерка гневно фыркнула. – Я уверенна, что мы правильно сделали, что свалили из дома Мирана! – она гневно встряхнула головой. – Пусть даже и такой печальной ценой, но... мы правильно сделали. – Почему ты так считаешь? – если честно, мне было не столь важно, услышать доводы Лерки, сколько почувствовать её поддержку. – Потому что если бы я послала какую-то зверюгу убить неугодного мне человека, и кто-то её бы прикончил, я бы очень заинтересовалась, кто это там такой умный и вездесущий образовался! Я задумалась над Леркиными словами. – Если так, то тот, кто послал это существо, наверняка захочет лично разузнать, что произошло... – проговорила я. – А я о чём! – всплеснула руками Лерка. – Не факт, что этот кто-то уже не приперся туда по наши души. А если так, то... Договорить она не смогла, потому что над дорогой раздался продолжительный, надсадный и нервирующий автомобильный сигнал. Лерка чертыхнулась и, прежде чем я успела её остановить, опустила стекло, высунулась в окно и прокричала: – Кому ты там сигналишь, на своем задрыстаном паркетнике?! У меня одно колёсо стоимостью, как пять твоих телег, в максималке! Разорался он тут! Машину купи нормальную, а потом права на дороге качай! Ездолюб! – Лера, прекрати кричать! Пожалуйста! – я наклонилась в бок и легонько коснулась её спины. Логинова спряталась внутрь салона и подняла стекло. – Роджеровна, я первый и, вероятнее всего, последний раз езжу на Майбахе последней модели, в максимальной комплектации и с премиальным тюнингом! – И это повод оскорблять людей? – тихо спросила я. – Это повод удовлетворить собственное ЧСВ, – нахально заявила Лерка. Я только вздохнула и проговорила: – Полагаю, того, что ты сделала уже достаточно для достижения твоей цели. – Ладно, ладно, – проворчала Лерка, – чтобы я без тебя делала, совесть ты моя белобрысая! – Возможно, совершила бы поступки, за которые потом корила бы себя... – тихим опечаленным голосом, ответила я. – Роджеровна, – простонала Лерка, – ну, хватит! Реально!.. Что случилось, то случилось! Мне их тоже жаль! Правда! Но... Что нам теперь пойти с обрыва прыгнуть или что?! Тем более, я
Вы читаете Неоновые росчерки (СИ)
