Птакер и еще один тип сидели друг напротив друга за столиком, с дисплеями на лицах, переставляя несуществующие фигуры. Еще несколько человек играли в виртуальные карты, один из них курил табачную сигару. Стюардесса с подносом без единого слова прошла мимо, а затем поставила перед ним ониксовую пепельницу.
Где-то на заднем плане слышалось низкое гудение двигателей, за хвостом самолета пламенело закатное зарево. Небо приобрело темно-синий цвет, появилась серебряная монета луны.
– И во что ты только вляпался, – пробормотал Норберт. Протянув руку к сенсорному экрану, он выбрал стейк средней прожарки из клонированной говядины породы ангус, жареный картофель с маскарпоне из хрена, спаржу с голландским соусом, а ко всему этому двойную порцию виски.
А потом еще одну.
Он находился где-то вне зоны действия закона, что вызывало странное чувство.
Когда он проснулся около двух часов ночи, салон был погружен в полумрак, пронизанный искорками ночных огней вдоль пола и на стенах; светилась только матовая лампочка над овальным диваном, где сидело несколько человек перед заставленным бокалами и несколькими бутылками рома столиком из черного дерева. Его разбудило напеваемое вполголоса «I’ve got a ticket to the moon».
Закрыв шторку иллюминатора, он включил звуковую завесу вокруг кресла, обнял шелковую подушку и снова заснул.
Они приземлились в четыре часа, магическим образом превратившиеся в шесть по местному времени, в глубокой бархатистой тропической тьме. Город Виктория на острове Маэ скользнул внизу редкой россыпью огней, появилась узкая полоса аэродрома под утесом, у самого океана. С одной стороны скала, с другой – поблескивающая, черная как смоль темнота.
Норберт машинально стиснул пальцами кожаный подлокотник, и у него вдруг промелькнула в голове мысль о том, сколько самолетов уже лежит там на дне.
Взвизгнули колеса шасси, выпустив облачка дыма от удара о полосу, взревели на обратной тяге двигатели – и все. Заспанный дракон паранойи проворчал лишь, что по сравнению с тем, во что он ввязался, ночная посадка на берегу скалистого острова выглядит игрушкой, и снова скользнул куда-то в глубь живота.
Открылась дверь, и внутрь ворвался горячий воздух, будто самолет охватило пламя.
Все процедуры вновь не стоили упоминания – им велели подождать в очередном ВИП-зале под крутящимся вентилятором, среди бамбуковых кресел и столиков, выдав по легкому фруктовому напитку, пахнущему манго и кокосом. В темноте за жалюзи горели рыжие натриевые фонари.
Через пятнадцать минут Тайгер бросил на стеклянный столик пачку паспортов, все допили свои напитки и направились прямо к автобусу, в который двое в комбинезонах грузили их багаж.
Аэропорт находился рядом с морским портом, так что они не поехали в глубь острова, а только какое-то время лавировали среди бетонных зданий и груд разноцветных обшарпанных контейнеров. В конце концов они оказались на набережной, возле которой стояли полуразвалившиеся китайские и индийские сухогрузы, а над головой лениво вращались ветряки. Они миновали серую тушу индийского ракетного корвета, несколько траулеров с кевларовыми ветровыми движителями и остановились напротив пустынной яхтенной пристани возле продолговатой белой моторной лодки.
– Следующая пересадка: «Меркатор Наутика», подводный отель. Официально на ремонте, – объявил Тайгер. – Вам выделят номера, но не распаковывайте вещи. Душ, завтрак, три часа подремать, и в час собираемся в нижнем вестибюле с ручной кладью.
Когда они подъезжали к набережной, в небе забрезжил рассвет, а когда выходили из автобуса и поднимались по трапу на палубу, внезапно взошло яркое тропическое солнце. Служащие в песочного цвета брюках и синих футболках с вышитой на груди эмблемой отеля отдали швартовы, и лодка бесшумно отошла от причала. Норберт остался на кормовой палубе, вместе с остальными. Там стояли синие с белым диваны и несколько столиков на хромированных трубках, но он остановился у релинга, опустил на глаза дисплей и начал снимать окружающий пейзаж – безвкусный, словно из рекламного ролика для состоятельных клиентов. Белый песок, покачивающиеся на ветру верхушки пальм, заросли тропической зелени, похожие на приплюснутые пирамиды красные крыши бунгало, глубокая синева неба и малахитовое море. Легкая, банальная красота, которую стыдно было бы кому-то показать, но ему просто хотелось сохранить ее для себя.
Так просто, чтобы проверить новую аппаратуру, и на память.
Как туристу.
Отель «Меркатор Наутика» оказался большим белым диском, возвышавшимся в двух метрах над поверхностью моря, посреди роскошного залива на соседнем, выглядевшем необитаемым острове. Он стоял в километре от берега, опираясь на цилиндрическую конструкцию, окруженный тремя круглыми, как подносы, террасами.
Одна из них исполняла роль пристани, возле которой были причалены несколько моторных лодок с развернутыми солнечными панелями, на двух остальных были растянуты белые зонтики и спущены в море стальные лесенки.
Вот только там было пусто.
В дискообразном сооружении находились рестораны и бары, вестибюль со стойкой администрации – и, собственно, всё.
Норберт ждал ключа, сидя в кресле с видом на пустой ресторан и террасу и размышляя, кем нужно быть, чтобы проводить отпуск в подобном месте. В Европе мало кто мог себе позволить выехать куда-нибудь дальше чем на пятьсот километров, но были и такие. И уж наверняка верхушка Новосоветов, какие-нибудь высокопоставленные китайцы, индусы, вполне возможно и те из саудовцев, кому в свое время хватило ума вкладывать нефтедоллары во что-нибудь не имеющее отношения к нефти, лучше всего в черные финансы суннитов. Может, и немногочисленные американцы.
Интересно, какие шансы побывать здесь были у «полевого пиар-консультанта» из фирмы «СильверСэндс»?
Он взглянул на сидевшего за тем