– Мне… нужно сделать так, чтобы исполнение приговора причинило больше проблем, чем оно того стоит.
Мартиус постучал пальцем по носу.
– Теперь вы поняли.
– Доставлять неприятности королеве? Не похоже на здоровую привычку, которую стоит приобрести.
– Тогда вам лучше уехать. Но если вы не уедете, посмотрите на дело с такой точки зрения: на самом деле вам не надо причинять ей неприятности. Вы просто должны дать ей понять, что могли бы их причинить.
– Так что же принесёт королеве больше проблем, чем служанка, способная разоблачить заговор?
– Неверный вопрос. Лучше спросить, какие проблемы есть у одиннадцатилетней правительницы?
Я на минуту задумался. Судя по моему краткому пребыванию при дворе, королева, казалось, хорошо управлялась с людьми. Я подумал о Леонидасе и всех аристократах, которые считают его богом во плоти. Потом вспомнил кое-что, сказанное Мартиусом.
– Вы говорили, её отец подписал непопулярный мирный договор с Забаном?
Он кивнул.
– И с твоими джен-теп.
– А теперь границы Дарома повсюду нарушают забанцы. Они наглеют с каждым днём.
Мартиус снова кивнул.
– Продолжайте.
– Поэтому королева боится выказать слабость. Если аристократы достаточно боятся Забана и не могут доверить королеве защиту своей жизни и имущества, они в конце концов начнут искать альтернативу.
– Теперь следите за своими словами, Келлен. Помните, королева – прекрасная молодая госпожа. Не она накликала эту беду, а её отец. Мы с вами просто не можем представить, каково ей приходится. Ни один ребёнок никогда не должен сталкиваться с такими дилеммами.
Мне пришла в голову мысль.
– У меня всё ещё есть указ, – сказал я.
– Какой указ?
– Приговор. Тот, который она подписала. Если бы выяснилось, что она подписала его собственноручно, могло бы показаться, будто она заискивает перед Леонидасом и ей нужно его ублажать. Если бы выяснилось, что она стояла за попыткой Тасии соблазнить, а затем убить Леонидаса, королева была бы уничтожена. Но если люди узнают, что она подписала приговор (хотя, когда Мариадна заговорила об этом при дворе, королева делала вид, что ничего не знает о случившемся), это будет выглядеть как сговор с Леонидасом.
Мартиус покачал головой.
– Опасная игра, Келлен.
– Значит, вы считаете, что не стоит использовать это против неё?
Мартиус пожал плечами.
– Я думаю, вы должны слушаться своей совести, сынок. Все мы должны так поступать в нынешние смутные времена.
Я обдумал варианты, и всё сводилось к одному: или рискнуть с королевой, или позволить Тасии умереть. Но я не желал, чтобы невинную женщину повесили за политические игры двора.
Мартиус посмотрел на меня, покачал головой и засмеялся.
– Для картёжника у вас лицо, по которому ужасно легко прочитать мысли. Я пошлю за своей каретой.
Глава 31
Королевская сдача
– Я вынуждена заявить, что наставник в картах мне не по вкусу, – сказала королева.
«Что ж, вы сами меня наняли, госпожа», – подумал я. Но в данный момент упоминать об этом казалось плохой идеей.
Её императорское величество, королева Дарома, сидела, выпрямив спину, на своего рода переносном троне посреди богато обставленного шатра примерно в пять человеческих ростов и достаточно большого, чтобы вместить королеву, половину придворных и отряд воинов Леонидаса.
– Стоит вам только сказать слово, ваше величество, и я разберусь с мальчишкой, – сказал Леонидас.
Королева строго посмотрела на него.
– Вы забыли, генерал, что Келлен – один из моих королевских наставников? Следовательно, его нельзя тронуть, нельзя отдать под суд, если только четыре пятых двора не уволят его с моей службы.
Она слегка наклонилась вперёд.
– Интересно, проявляли ли вы такое же почтение к моим предыдущим наставникам.
Леонидас огляделся – как среагировали на это знатные люди в шатре; лицо его покраснело.
– Она не слишком им довольна, – прошептал Мартиус мне и Мариадне. Он настоял на том, чтобы заехать за графиней, прежде чем мы сюда явимся, очевидно, чтобы наставить нас обоих в тонкостях королевской политики. – Во время этой поездки он изо всех сил внушал королеве, что ему нужно ещё больше солдат.
– Ваше величество знает, что я – скромнейший из ваших слуг и во всём полагаюсь на вашу мудрость, – сказал Леонидас, хотя я заметил, что он не поклонился.
Королеву как будто не заботило такое отсутствие почтения, но в её голосе послышалось лёгкое колебание.
– Хорошо. Тогда, пожалуйста, положитесь на неё сейчас, когда я пытаюсь разобраться в неразберихе, которую предложили моему вниманию вы и графиня Мариадна. Вы видели этот приговор, мастер Келлен?
«Господин», – подумал я, но снова решил, что сейчас неподходящее время, чтобы поправлять грамматику королевы.
– Да, ваше величество.
– И вы утверждаете, что генерал Леонидас не взывал к милосердию, как он раньше заявлял, а, наоборот, требовал, чтобы служанку казнили за её преступление. Вы заметили в приговоре ещё что-нибудь примечательное?
Вот он, момент, когда я или заявлю, что у меня есть рычаг давления на королеву, или быстро обнаружу, как моя голова расстаётся с телом.
– Ну… Видите ли, ваше величество, вот ведь какая забавная штука. Я почти уверен, что заметил в приговоре по крайней мере ещё одну примечательную вещь, но из-за столь спешной поездки сюда, боюсь, она вылетела у меня из головы.
– Вы её забыли? – спросила королева и тут же начала смеяться.
Но благоразумно подавила смех. Притворный смех довольно легко распознать.
– Да, ваше величество. Я никогда не мог похвалиться хорошей памятью.
Вообще-то у меня была превосходная память, и я смотрел королеве в глаза, чтобы убедиться – она это знает.
Она как будто поразмыслила над моими словами.
– Насколько я понимаю, приговор потерялся?
– Да. Я нашёл его совершенно случайно на улице у здания магистрата. Без сомнения, ветер сдул его со стола, а потом выдул в окно.
Вообще-то ветер должен был пронести приговор под запертой дверью, по коридору, за угол, через две решётки и потом уже в окно – которое в тот момент было закрыто. Или приговор должен был украсть белкокот, чрезвычайно умело отпирающий замки.
– А впоследствии вы сами его потеряли? – спросила королева.
Я беспомощно развёл руками.
– Вылетел прямо из моих рук, ваше величество.
– Надо же, какой вам повстречался волшебный ветер, наставник в картах. Будем надеяться, он не сопровождал вас в путешествии, иначе он может сорвать этот шатёр и оставить нас всех стоять на холоде под открытым небом.
Придворные и слуги рассмеялись. Леонидас издал особенно громкий – и явно фальшивый – смешок.
– Какой позор, что у тебя слишком слабая хватка, чтобы удержать документ, мальчик, – сказал он. – Иначе все мы смогли бы узнать, солгал ты или нет.
Я не потрудился к нему повернуться. Я не сводил глаз с королевы.
– Тут уж никогда не угадаешь. С магическими ветрами сложность в том, что невозможно предсказать, когда они в следующий раз собираются подуть. Приговор может быть утерян навсегда… А может в любой момент упасть нам прямо в руки.
Лицо
