И вот паренёк решился и сделал первый шаг. Половинка машинки добавила обороты и циркулярные пилы стали быстро кружиться, то поднимаясь, то снова прячась в полу. Всего их было 4 штуки. Диски разных размеров, но самый маленький из них, наверное, метра полтора в диаметре. Между ними расстояние в метр, не больше. Но если потеряешь равновесие и неудачно шагнёшь, то тебя мгновенно разрежет пополам. Парень стоял, примерялся и пытался запомнить скорость их выпрыгивания из пола. И вот он, раз, перепрыгнул первый диск, когда тот вышел из пола и убрался назад. Второй, третий тоже перешагнул и остановился на островке. Четвёртый диск был самым большим и убирался в пол не до конца. Затем он рывком перепрыгнул через диск. Я волей-неволей посчитал разы, которые диск делал, когда прятался в пол. На четвёртый раз, он опускался ниже всего. Вот и парень сообразил тоже. Всё, пилы позади него. Следующие — пики. Во втором огрызке машины индеец поддал газу, а сидящий рядом с ним стал дергать за какие-то верёвки, которые, так же как и цепи с ведущих колёс, уходили в нутро конструкции. Пики стали быстро выскакивать и убираться назад в пол. Но островки безопасности были. Соответственно, парню надо было добраться до них. Расположены они были в шахматном порядке.
И вот он решился. Прыжок, он прыгнул на островок, ещё прыжок, он перепрыгнул на другой островок и еле погасил инерцию своего тела. Пика вышла из пола на добрых полтора метра и, думаю, что прошла впритирку около его головы. Так, прыгая, как сайгак, он прошёл все пики. Сидящие за рулём второго огрызка разочарованно закричали, и сидящий справа бросил верёвки. В момент, когда парень перебирался через пики, он дергал верёвками, как сумасшедший.
— Молодец! — сказал вслух Митяй сам себе. — Давай дальше.
Следом шли груши и мостик.
Парень немного постоял, показал «фак» сидящим за рулём третьего огрызка индейцам и сделал первый шаг. Двигатель полумашины взревел, и груши пришли в движение. Они ездили туда-сюда, но парнишка ловко уворачивался от них. Вот он прошёл первый ряд, второй, третий, встал боком. Мимо пролетела груша, четвёртый ряд позади. Осталось ещё два. Но сидящий за рулём огрызка внезапно скинул газ в момент, когда парень сделал шаг, рассчитывая на одну скорость движения, а получилась так, что два последних ряда с грушами резко замедлились, и тут же снова этот урод газанул. Пятый ряд он прошёл, а вот шестой его зацепил. Мы увидели, как одна из груш всем своим корпусом прошлась по спине парня. Он громко закричал от боли и упал на островок безопасности. Если бы перед ним был седьмой ряд, его бы просто разорвало.
Толпа взорвалась. Эти разукрашенные кричали, свистели, прыгали и скакали. Ему было больно, очень больно. Раны, скорее всего, были очень глубокими, кровь так и хлестала из разорванной спины.
Всё. Через мостик ему не перебраться. Сил просто не хватит. Но парень поднялся, улыбнулся и снова показал «фак» следующей кабинке с двумя сидящими там рокерами. Затем он направился к мостику. Тот тут же стал трястись. Его конструкция была такова, что сначала на него надо было забраться, потом идти или ползти по нему, чтобы перебраться на другую сторону. И вот он берётся за начало мостика, подтягивается, из последних сил пытается залезть на мостик, но руки предательски разжимаются, и он с высоты в пару метров падает на расположенные внизу пики. Всё, погиб. Три пики проткнули его насквозь. Умер он мгновенно.
— Твою мать! — разом выдохнули мы.
— Выводите женщину! — снова захрипел матюгальник. — Обалденное шоу! — закричал кожаный, добавляя.
Индейцы как взбесились. Им, интересно, самим-то орать так не надоело?
Копьями женщину вытолкали на площадку. Та, не обращая внимания на крики и подколки, махнула несколько раз руками, разминая их, затем тоже самое сделала ногами. А фигурка то у неё ничего так. Затем она сорвалась с места, мгновенно преодолела диски и, не останавливаясь, пролетела половину поля с пиками. Мы даже опомниться не успели, как она уже была на островке безопасности в середине поля с пиками.
Сидящие за рулём огрызков индейцы поздно начали газовать. Раздался дружный хохот, свист.
— Прощелкали вы её, лохи, — засмеялся в микрофон кожаный. — Шустрая девочка!
Затем девушка передохнула и, резко сорвавшись с места, преодолела остаток пик. Всё, она перед грушами.
— Умничка! — хором сказали Слива и Стёпа.
Мы все болели за неё. Очень. Теперь перед ней груши, но сидящий за рулём огрызка урод улыбался. Он то газовал, то скидывал газ. Груши двигались хаотично, без какой-либо последовательности. Девушка, покачиваясь, примерялась к ним. Она, кажется, ушла в себя. Шум вокруг её совершенно не отвлекал и не мешал. Шаг, поворот, ещё шаг, наклон, еще два шага наклон и приседание. Млять, пять рядов пройдено на одном дыхании! А вот шестой ряд её зацепил, зацепил по левой ноге. Она прошла все ряды с грушами и уже на островке безопасности схватилась за ногу. Затем, не обращая внимания на улюлюканье и крики вокруг неё, она оторвала снизу от своей футболки полоску и наложила себе на ногу жгут. Дальше этот мостик.
Схватившись за него руками, она, мгновенно подтянувшись, забралась на него. Мостик тут же затрясся. Длиной он был метров пятнадцать и его всего лихорадило. Но держалась она крепко и продолжала ползти по нему. Но вот одна из его частей просто провалилась у неё под рукой. Ловушка. Вроде есть железка, только прикреплена еле-еле. Она сорвалась, но успела схватиться второй рукой. Снова взрыв толпы, снова крики и свист.
Девушка пыталась подтянуться, но сил уже не было. Она закинула одну из ног на крепление внизу. Вторую ей надо было закинуть выше, чтобы окончательно выбраться наверх. Но силы окончательно покинули её, и раненая нога не хотела слушаться. Она так и зависла в таком положении.
Глава 23
— Держись! — услышали мы крик. Мля, это Кирпич заорал и, не выдержав, бросился ей на помощь. Пока эти уроды в кабинках щёлкали хлебалом, он бегом преодолел и диски, и поле с пиками. Они, конечно, двигались, но не так быстро. Вот Кирпич и перемахнул через них. Но этот хрен в третьей кабинке, которая отвечала за груши, опять успел среагировать и дал полный газ. Груши закружились в бешеном танце. Кирпич резко остановился и снова крикнул девушке:
— Держись, не шевелись! Я иду к тебе, только не шевелись!
Затем он примерился и стал пробираться через груши. Я этого урода, который сидит и управляет грушами, самолично потом грохну. Тот с остервенением газовал и крутил рулём. Руль, оказывается, тоже был завязан на управлении грушами. Они немного, но всё-таки двигались в сторону. Но Кирпичу удалось беспроблемно пройти все шесть рядов. Ловкий засранец. Выбравшись на островок безопасности, он согнул в локте руку и показал этому уроду всем известный жест.
Толпа билась в экстазе, делались ставки, разукрашенные скакали, свистели, хлопали в ладоши.
Мостик снова затрясся. Висящая на нём девушка держалась из последних сил. Кирпич разбежался и с ходу, как какой гимнаст, оттолкнувшись ногами, уцепился за него и, мгновенно подтянувшись на руках, очутился наверху. Этот урод, что сидел в огрызке, неистово газовал, а сидящий рядом с ним дёргал за верёвки. Они не прекращали попыток скинуть девушку с мостика. Цепи, одетые на ведущие колёса, так же уходили в нутро эстакады и были завязаны на креплениях мостика. Уж не знаю, как там всё было устроено, но мостик раскачивался и весь шевелился из-за этого. Кирпич полз и не останавливался. Вот он уже дополз до висящей девушки и схватил её за руку. Толпа просто взорвалась от криков. Господи, как же они орут-то громко! Потом, зацепившись ногами за бортики, он стал её подтягивать наверх. Она помогала ему изо всех своих оставшихся сил. Наконец, после нескольких неудачных попыток он смог втащить её на мостик и, подталкивая её перед собой, прополз остаток мостика. Оба рухнули на островок безопасности. Мы
видели, как они лежат и тяжело дышат.
