Я, не обращая внимания на его крики, продолжал смотреть на этого мужика. На бетонных плитах сидело и стояло около 10 мужчин, а напротив них, продолжая им что-то втолковывать, стоял этот смутно знакомый мне мужик и махал руками.
— Тут нефтяники заправку хотят построить, — сказал мне Геогич. — А это — их начальник. Видать, пистонов вставляет им. Михайлов, кажется. Мерзкий тип, я с ним пару раз в мэрии пересекался.
Неужели? Неужели это тот урод? Ну повернись ты ко мне, мысленно просил я его. Хоть и прошло больше 10 лет с нашей последней встречи, но я, надеюсь, узнаю тебя.
— Кирпич, посигналь пару раз, — попросил я его.
После гудков мужик перестал махать руками и повернулся в нашу сторону.
Он, он, падла! У меня сердце рухнуло вниз, а потом вернулась обратно. До него было метров 20, и я его хорошо разглядел. Михайлов Антон Вячеславович собственной персоной. Хоть и прошло время, но черты лица его. Ошибки быть не может, это он сто процентов. Я только почувствовал, как у меня внутри всё забурлило, и адреналин зашкалил. Чудеса случаются.
Михайлов посмотрел на наши Лексусы, затем повернулся назад и продолжил снова распекать работяг. То, что он их ругал, я даже не сомневался.
— Ну всё, молись, урод, — сказал я вслух.
— Ты кому это? — испуганно спросил Георгич.
Но я уже не слышал его. Я только автомат на сиденье положил, чтобы не пристрелить его сразу, про пистолет в кобуре забыл. Меня аж трясло всего. Я просто открыл дверь и вышел из машины.
Тут же следом за мной вышли пацаны. Все стояли и молчали. Видя моё перекошенное от злости лицо, никто ничего спросить не решался и никто ничего не понимал.
— Михайлов! — громко крикнул я.
Тот повернулся на свою фамилию, немного прищурился. Его глаза расширились от удивления, и он даже закачался на месте. Мужики на плитах аж подобрались все и вытянули шеи.
— Привет, падла! — громко крикнул я и быстрым шагом направился к нему. — Узнал меня, скотина?
— Ты? — ошалело залепетал он. — Но как? Откуда? Каким образом?
— Щас что-то будет, — услышал я сзади голос Сливы. — Периметр, пацаны.
— Привет, урод! — снова крикнул я ему, когда до него осталось несколько метров. — Вижу, что узнал меня.
Подойдя к нему вплотную, я, ни слова не говоря, врезал ему кулаком прямо в ненавистную мне рожу. Ох, как же мне стало хорошо! В удар я вложил всю свою силу и злость. Это был мой злейший враг. Столько крови он мне попил, столько он издевался надо мной. Называть только по имени-отчеству, туда нельзя, делай только это. Столько штрафов я от него получил, столько он народу уволил. Народ на плитах ахнул. Я только успел услышать, как защёлкали предохранители на оружии моей лички.
— Саня, хватит, хватит! — услышал я над ухом, и чьи-то цепкие руки оттащили меня от лежащего на земле и скулящего Михайлова.
Я тут же включился назад и понял, что я просто сидел на нём и бил его по лицу со всей силы. Его лицо превратилось в сплошную кровавую маску.
— Стоять все! — заорал Слива и вскинул оружие на мужиков. — Никому не подходить!
Меня оттащили от него, и он, перевернувшись на бок, стал выплёвывать свои зубы на землю.
— Помнишь, скотина, я обещал тебе зубы выбить? — закричал я. — Вот и свиделись, Антон Вячеславович, — извернувшись, я вырвался из рук Нямы и успел врезать ему ещё раз ногой в лицо. Его башка откинулась назад, и он рухнул на землю.
Я стоял и тяжело дышал. Не знаю, сколько раз я ему успел врезать по морде, но, судя по сбитым костяшкам на моих руках, не менее 10 раз точно, прежде чем меня оттащили от него. Вокруг стал собираться народ. Мужики стояли и молчали. Мои пацаны стояли с оружием наизготовку.
— Стоять всем! — снова повторил Слива.
— Добавь ему ещё, — неожиданно раздался голос из толпы.
— Так ему и надо этому уроду, — послышался другой голос.
— Слива, ствол опусти, — прохрипел я, стараясь восстановить дыхание.
Я подошёл к лежащему на земле Михайлову и присел около него на корточки, жестом останавливая пацанов, типа, всё, я в норме.
— Ну что, скотина? — взял я его за волосы — Ты даже не представляешь, сколько раз я мечтал сделать это. Сколько ты мне неприятностей принёс.
— Дай ему ещё, — снова голос из толпы.
— Судя по всему, тебя тут тоже никто не любит, — прошипел я ему в лицо.
— Не надо, пожалуйста, — заскулил Михайлов.
— Любишь над людьми глумиться? — сказал я, потрепав его за волосы так, что его башка начала мотаться из стороны в стороны.
— А помнишь, тварь, как ты любил унижать всех на собраниях. В принципе, ты это только что и делал, скорее всего. Он же вас унижал ведь, мужики? — крикнул я собравшимся вокруг нас работягам.
— Ещё как! — ответил мне из толпы. — Любит, сволочь, своё превосходство показывать.
— На колени, скотина! — снова взорвался я и отвесил ему несколько смачных пинков. — Извиняйся перед ними всеми.
Тот слишком медленно стал вставать на колени, и я, недолго думая, врезал ему ещё раз в ухо. Тот, охнув, снова упал на землю.
— Вставай, скотина, — закричал я, — пока я тебе тут все кости не переломал, и громко извиняйся!
Михайлов, выплюнув кровь изо рта, встал на колени. Мне кажется, даже ветер вокруг нас стих, настолько стало тихо. Машины перестали ездить, народ всё подходил и подходил. Тут и там слышались слова одобрения и «вон, смотрите, этому уроду, Михайлову, наконец-то в морду дали».
— Извините, — прошепелявил тот разбитыми в мясо губами.
— Громче, скотина! — отвесил я ему подзатыльник.
— Извините меня! — громче крикнул Михайлов.
— Не советую дёргаться, — услышал я сбоку голос Кирпича.
Повернув голову, я увидел, как через толпу к нам прорвались 5 или 6 охранников и уже хотели прекратить эту экзекуцию, но наткнулись на Няму с пулемётов в руках. Уж откуда он его вытащил, я так и не понял.
— Это старые счёты, мужики! — крикнул я им. — С того мира ещё. Эта скотина была у меня начальником. Как он себя ведёт, вы все знаете. Вот и настало время расплаты.
— По-хорошему тебя надо было вальнуть, чтобы ты другим жизнь не портил, — прошипел я ему сквозь зубы. — Да живи, повезло тебе. Попадешься мне ещё раз на пути — грохну, и мне ничего за это не будет. Пришлешь кого по мою душу — грохнем их. А потом я приду за тобой, и тогда тебе никто не поможет. Ты будешь умирать долго и мучительно. Тут другой мир, тут всё по-другому и твоих родственничков здесь нет. Живи, мразь, — оттолкнул я его от себя. Затем развернулся и пошёл в сторону машин.
Слива успел открыть передо мной дверь, иначе, мне кажется, я на эмоциях просто вырвал бы ручку с корнем.
— Старый знакомый? — спросил Георгич.
— Не то слово, — ответил я, поглаживая сбитые костяшки на кулаке. — Даже не представляешь, Георгич, как мне теперь хорошо.
— Ну и ладненько, — улыбнулся наш бухгалтер. — Пар выпустил, теперь поехали дальше.
Уже когда мы отъезжали, я посмотрел в окно. Михайлов очень тяжело поднимался с земли, и ему в этом помогали двое охранников. Остальные стояли и смотрели на это. Надеюсь, я его сильно унизил, очень сильно, и он теперь будет вечно слышать смешки себе в спину.
— Кирпич, давай в офис пока, — снова подал голос Георгич. — Некоторым успокоиться надо.
Глава 12
— Ты совсем охренел, Саня! — распекал меня в кабинете Туман. После избиения Михайлова, мы поехали в сервис, мне надо было до конца успокоиться. Как раз вернулись Туман с пацанами из облака, и ему быстро всё рассказали. Да и тайну-то из этого никто делать не собирался. — Мало того, что мы и так в контрах с нефтяниками, так и ты ещё при всех этого заднеприводного унизил. Не мог куда-нибудь его в сторонку оттащить?
Я сидел и смотрел в окно. Мне было уже плевать. Да, может я и перегнул палку с публичным избиением. Да пошёл он в жопу этот Михайлов. Пусть на меня в суд подаст и побои снимет.
— Да ладно, Валер, не кипятись, — остановил его сидящий за столом Дима. — Я Саню понимаю, у самого парочка таких врагов есть. По отзывам, этот хрен ещё та скотина и публичное унижение он заслужил.
