— А где мартышки-то? — удивлённо спросил Няма.
Я оглянулся на поляну. Точно, обезьяны ушли. Вождя тоже не было.
— Ушли по-английски, — засмеялся Слива.
— Потом надо будет им вкусняшек каких в лес отвезти, — сказал я, ощупывая бинт на своём теле и надевая на себя бронежилет из Арканита. Это Док мне рёбра им перетянул, — фруктов каких или ещё чего. Док наверняка знает, что они едят. Ладно, пошли к этому, — кивнул я на лежащего под навесом Михайлова. Около него сидел Булат и не сводил с него глаз.
— Ну что, мой злейший друг, — подошёл я к лежащему на земле Михайлову, — есть у меня еще одно дельце. Через пятнадцать минут ты с помощью вот этой рации выйдешь на связь со своими подельниками, скажешь, что вы попали в засаду, и пусть все они едут сюда. А они, — я показал на стоящих парней, — постреляют, чтобы всё естественно было. Упрёшься или скажешь что-нибудь не то — будешь умирать долго и мучительно.
— Я сделаю. Скажу всё, что хочешь, только не убивай, — залепетал он.
— Расслабься, — улыбнулся я. — Мужики, помогите.
— Чё надо делать? — спросил Слива.
— Берите верёвки и, начиная с ног, обвязывайте его ими как можно туже и плотнее. Сначала ноги снизу к туловищу, потом руки от кистей, а потом и само туловище, от пояса к шее, шею не трогать. Туже и плотнее.
— Очень интересно, — сказал Клёпа.
Михайлов, конечно, попытался вырваться, но, получив пару мощных оплеух, затих и ребята за десять минут перетянули его всего верёвками, как я и сказал.
— Дальше что? — спросил Слива, когда Антошка напоминал муху в паутине. Он лежал и кривился, ему было очень неудобно и больно. Кровь с трудом пробиралась по его телу к конечностям. В данный момент основной её поток находился в районе шеи и головы. Как раз то, что мне нужно было.
— Теперь ждём, — посмотрел я на часы. — У нас ещё четыре минуты. Няма, отойди туда, — показало я ему налево, — Клёпа — вон туда направо. Как Слива рукой махнёт, начинайте стрелять в воздух и что-нибудь орать. А ты, Слива, дашь пару очередей тут.
— Развяжите! — заскулил Михайлов, ерзая. — Я же никуда не убегу и так. Зачем так связывать-то?
— Лежи не дёргайся, — шикнул на него Слива.
— Нож, — протянул я руку. Слива тут же вложил мне его.
— Я буду, буду лежать! — увидав нож в моей руке, попытался крикнуть Антошка, но от испуга у него вышел только хрип какой-то.
Время. Четырнадцать минут прошло. Ребята разошлись метров на двадцать от нас и ждали команды, чтобы открыть стрельбу.
— Какой канал? — спросил я у человека-паука.
— Двенадцатый.
— Вызывай, — поднёс я рацию к его рту, а второй рукой приставил нож к горлу так, чтобы кончик ножа больно впился ему в горло. — Слива давай.
Слива махнул рукой, и они втроём начали стрелять и орать матом на всю поляну.
— Хромой, Хромой, ответь! — заорал от испуга Антошка. — Хромой, ответь, млять! — Антошка орал, и правда, естественно. Ребята стреляли, орали матом.
— Чё у тебя там?
— Мы в засаду попали на лесопилке! — заорал Михайлов особенно громко, когда рядом Слива дал длинную автоматную очередь. — ГРУшник убит. Давайте сюда все быстро!
— Ох, епт! — тут же отозвался Хромой. — Держитесь, двадцать минут и мы у вас!
Я тут же выключил рацию, а ребята по команде Сливы перестали стрелять.
— Это вы там пальбу устроили? — зашипела рация у Сливы голосом Большого.
— Мы, — ответил он. — Антошка вызвал всех. Сказали, что через двадцать минут будут.
— Отлично! — обрадовался Большой. — Место мы нашли, в паре километров от вас. Сейчас минируем и машины маскируем. Тут поворот. Встретим, как полагается.
— Мы скоро будем, — ответил Слива и отключился.
— Развяжите, — снова взмолился Михайлов. Видать ему совсем больно стало. Я уже видел, как у него на шее вздулись вены, крови там скопилось уже достаточно много.
— Нет, тварь, — зашипел я на него, — сейчас ты сдохнешь. Сдохнешь мучительно, как собака. Больше не будешь, скотина, топтать эту землю и издеваться над людьми. Тем более ты хотел мою Свету отдать этим уродам. Из-за тебя пацан наш погиб, другого еле спасли, Булата моего чуть не убили.
— Извини, Саша, — заплакал он как девочка, — прости, прошу тебя! Я всё тебе отдам, всё, что у меня есть!
— Такая казнь есть у китайцев, — не обращая внимания на его мольбы и играя ножом перед его глазами, сказал я. — Держись. Будет больно. Очень. И неприятно.
Больше не говоря ни слова, я прижал к земле голову Михайлова и ножом в правой руке сделал ему на шее на вене небольшой разрез сантиметра два.
Ребята подошли ближе и с интересом смотрели за моими действиями. Кровь фонтаном ударила из разреза, я только в сторону отскочить успел. Михайлов страшно закричал.
— Охренеть просто! — сказал кто-то из ребят.
Все стояли и молчали, рассматривая, как из этой разрезанной вены фонтаном вырывается его кровь, а вместе с ней — силы и жизнь. Михайлов был жив всё это время. Он на глазах стал буквально высыхать, его тело скукожилось, и кое-где ослабли верёвки. Ведь пацаны от души перетянули его верёвками, вот кровь и рванула вся в освободившуюся дырку. Он кричал, не переставая. Потом его крик просто захлебнулся, и он затих. Фонтан крови стал затихать, потом постепенно сошёл на нет, и она стала вырываться из разрезанной вены толчками всё тише и тише. У него закатились глаза, и он замолчал. Крови вылилось около полутора литров, если не больше. Всё, теперь он точно сдох.
— Ну ты и маньяк, Саня, — ошарашено сказал Слива. — Я такого нигде никогда не видел.
Мне было немного погано на душе. Может, его надо было просто пристрелить? Нет, эта скотина заслуживает только такой смерти. Пацаны смотрели на меня, как на привидение.
— Было круто, — выдал Клёпа. — Я запомнил, как делать. Такого я тоже не знал, хотя много чё видел.
— Да уж, Сань, — поддержал Няма, — не хотел бы я оказаться в твоих врагах.
— Я даже боюсь представить, что он чувствовал, — сказал Слива, вытирая пот со лба. — Ему, наверное, очень больно было. Вы видели, пацаны, как он сохнуть стал?
— И много ты таких вещей знаешь? — спросил у меня Клёпа.
— Знаю кое-что.
— Откуда?
— Читал много. Всё, поехали к пацанам. Потом вернёмся, закопаем трупы или сожжём. Это теперь наша лесопилка и тут должен быть порядок.
Глава 5
Оставив трупы бандитов валяться на поляне, сели в Соренто и поехали к ребятам к месту засады. Булату выделили весь багажник. Через несколько минут были на месте. Повинуясь указанию одного из наших бойцов, стоящего на дороге, свернули в лес. Проехав метров пятьдесят, увидели остальные наши машины. Тут же за нами несколько ребят стали срубленными ветками убирать следы от съехавших машин.
— Куда дальше? — спросил я у подошедшего Большого, когда мы вылезли из джипа. — Булат, рядом.
Ещё несколько ребят тут же замаскировали джип свежесрубленными ветками.
— Пошли, — буркнул Большой, поправляя висящий на нём пулемёт.
Он вывел нас на кромку леса. Место для засады они выбрали хорошее. От леса до дороги было не больше ста метров. С той стороны дороги также был лес. До него метров сто пятьдесят. Надеюсь, снайпера не дадут никому убежать, хотя я сильно сомневался, что такие будут. Перед нами была прямая дорога, а дальше — поворот. В любом случае всем машинам придётся перед ним притормозить. Вот тут мы их и встретим.
— Колючий установил две Монки на повороте, — показал нам рукой Большой на суетящихся на этом повороте ребят. — Направленным взрывом точно зацепим тачки, если повезёт, то все. Жалко, мы не знаем, сколько всего будет машин, но, думаю, штук пять-шесть. Выбирайте себе позиции, работаем после взрывов Монок. Лепите по тачкам из подствольников и поливайте огнём.
— Заслоны есть? — спросил Клёпа.
— Обижаешь, — улыбнулся Большой. — В двухстах метрах сзади и спереди сидят по два бойца. Это если кто вырвется. С той стороны дороги установили растяжки. Это для тех, кто решит там залечь в кювете и отстреливаться.
