— Итак, мужики, — начал он, стоя перед нашим небольшим отрядом. — Вы все уже знаете, куда мы едем. Надо вооружиться по максимуму, взять тёплую одежду обязательно и обувь. Эти ребятишки, которые там засели, — он кивнул головой в сторону, намекая на зимний, — далеко не лыком шиты. Плюс эти Йети, мать их етить, работаем тройками, у каждого должно быть по три ствола, не меньше. Действуем слаженно и чётко. Никаких инициатив, никакого геройства. Если есть те, кто хочет отказаться от поездки, шаг вперёд.
Зачем это Туман сказал, я так и не понял. Естественно никто не вышел, хотя каждый из 20 человек, стоявших сейчас перед ним, понимал, что там, в этом зимнем, будет по-другому. Обычно, когда мы ехали в разведку в то или иное место, мы не знали, что нас ждёт, и были более спокойные, что ли. А тут Йети и этот спецназ, бандиты, да плюс сама база наверняка крепкий орешек.
— Отлично, — немного улыбнулся Туман, стоя перед нами. Обрадовался он, что никто не вышел. — Не ошибся я в вас. На сборы час, ехать 300 километров. Доезжаем до определённой точки и ждём Крота. Не курить, не свистеть, костры не жечь, соблюдать полную светомаскировку. Водителям автомобилей приготовить ночники, ночью поедете в них. Тишина в радиоэфире полная. После встречи с Кротом и Чубом, выдвигаемся в зимний оазис, находим отстойник, где паркуются бандиты, дальше — по обстоятельствам. Вопросы?
— Место известно, где въезд? — спросил Маленький. — Или будем там ночью лазить по камням?
— Примерно известно. Пеленг показал, где въезд. Не знаю, что там бандиты эти делали, но примерное место известно. Вот нам и надо проникнуть на эту стоянку. И проникнуть так, чтобы нас самих не засекли. Ночь, пустыня, тишина, хищные животные — всё как мы любим, — Туман хищно улыбнулся. — На складе каждому вооружится Валом. Их у нас на всех хватит. Некоторые есть с ночными прицелами. Второе оружие выбирайте сами. Кто-то помпу, кто-то Калаш. Большой, Иван, Няма — вам печенеги, со вторыми номерами сами разберётесь. Снайпера сами знают, что им надо. Тут все молчим, едем по делам, никому ничего не говорить. Надеюсь, утечка не произойдёт, и нас там не будут ждать. Всё, мужики, собираемся.
Час пролетел мгновенно. Я только успел зайти к себе, взять кое-какие зимние вещи с собой. Попрощался со Светой и Булатом. Оба прекрасно понимали, что я еду опять в самую жопу. Булат сидел в углу номера и не отсвечивал. А Света помогала мне собирать шмотки: по её внешнему виду я понимал, что она очень сильно переживает.
— Всё будет хорошо, — вставая и прижимая её к себе, сказал я, — не переживай ты так.
— Когда это только всё кончится, — вздохнула она, обнимая меня. — Всё никак навоеваться не можете, всё вас, мужиков, вечно тянет куда-то.
— Ну нам же надо периодически доказывать своим женщинам, что мы лучшие, а не старики какие.
— Ты уже доказал мне, что ты лучший, другие мужчины меня не интересуют. Ладно, тебе сейчас тут мои бабские сопли не нужны. Остановить я тебя всё равно не смогу. Езжай, и порвите их там всех. Чтобы вернулся живой и здоровый, я, — она посмотрела на подошедшего к нам Булата, — мы, будем тебя ждать.
Обняв и поцеловал её, потрепав Булата по башке, я взял небольшой баул и вышел из номера. Выйдя на улицу, быстро дошёл до стоящих машин, на которых мы собрались ехать, и закинул сумку внутрь Плаща. Потом быстро на оружейный склад, получил Вал, боеприпасы, вторым оружием взял Калаш с подствольником, нагрузился боеприпасами, Стечкина в набедренную кобуру. Рядом вооружались ребята, вокруг меня то и дело слышалось щёлканье затворов оружия. Наушник от рации в ухо, проверка связи, каску на голову. Проверил связь на нашей волне.
— Удачи, мужики, — кивнул нам наш оружейник, выкладывая на стол очередной ящик с гранатами, которые мы тут же распихали по своим разгрузкам.
Кивнув ему, вышли на улицу. Там я увидел, как Слива с ещё несколькими ребятами грузят в машины сумки с едой. Чуть дальше Митяй и Рыжий несут несколько упаковок с бутылками воды. Два наших чёрных плаща и две навары стояли с заведёнными движками.
— По машинам, — негромко сказал Туман, и мы все стали грузится.
Грач отдавал последние распоряжения, стоящим около него двоим бойцам. Махнул пару раз рукой, показал им на часы и потыкал пальцем сначала по своей висевшей рации, потом по их. Затем они быстро пожали друг другу руки, и Грач, развернувшись, быстро запрыгнул в кабину навары Рыжего. Уже перед тем, как забраться внутрь железного монстра, я увидел мушкетёров. Те стояли чуть в сторонке и с интересом наблюдали за нашими действиями. Почему-то мне подумалось, что эти трое очень уж хотят поехать сами. Но Грач оставил их, а они, наверняка, просились, но тут уже не мне решать.
Грузовик, внутри которого я находился, был весь забит сумками с вещами, едой, оружием, боеприпасами и здоровыми мужиками. Вон сидящий на лавочке Ваня занимал место для двоих, он только ноги успевал под себя поджимать, когда кто-то проходил мимо него.
— Долго вы тут лазить будете? — не выдержал он, когда мимо него в очередной раз протискивался Леший, и ему снова пришлось поджимать свои немаленькие ноги под себя.
Леший ничего не ответил, только улыбнулся. Наконец мы тронулись, в смотровые щели я увидел, как наша колонна из четырёх машин выехала с территории сервиса, и мы взяли курс на выезд из города. Ехали часа четыре, а может быть и больше, точно я не засекал, пару раз останавливались в туалет и размять ноги. Даже поесть один раз успели, больше в меня от постоянной тряски не лезло. Ребята кто чем занимались: кто спал, кто потихоньку разговаривал внутри грузовика. Всё-таки хорошие у механиков плащи получились, кто их строил. Внутри достаточно тихо, прохладно, хотя градусник снаружи показывал 34 градуса. Машина-то чёрная, представляю, как она раскалилась на солнце, плюс тут нас несколько человек, надышали по любому. Но работающий климат поддерживал комфортные 24 градуса.
С основного шоссе, которое вело в сторону зимнего оазиса, мы ушли практически сразу в сторону и, думаю, что сделали неплохой такой крюк. Навары старались от нас не отрываться, но в нескольких местах им приходилось уходить вперёд и разведывать дорогу для тяжёлых грузовиков. Участки были как песчаные, так и каменистые. Периодически я смотрел то в лобовое стекло, то в смотровые щели. Пейзаж очень однотипный: пустыня, скалы, небольшие горы, даже, кажется, небольшой оазис видели. Песок, пыль и жара. В нескольких местах с трудом забрались на небольшие возвышенности, в одном месте нам пришлось вылезать из грузовиков и с помощью ломов и руками оттаскивать с дороги большие валуны, и, как метко сказал Дима, тут точно ещё не ступала нога человека. Я прям себя снова первопроходцем почувствовал и почему-то представил, как вот, например, сюда проваливается человек из нашего мира. Шок? Паника? Куда идти? Где люди? Цивилизация? Я вообще где? Как же хорошо, что мы провалились сюда на КАМАЗах. Выжил бы я вот так один, попав сюда? А что же тут творится ночью? Пару раз мы видели валяющиеся кости животных, и в одном месте было что-то похожее на человеческие кости, это нам док сказал, а ему я склонен верить. Видимо какой-то бедолага не выжил тут. Ни вещей, ни одежды, ничего от него не осталось, только несколько костей. Звери хорошенько обглодали их.
Около семи вечера ко мне подошёл Туман.
— Крот дал ориентир, — начал он говорить, — скалы в форме паруса. Всю дорогу мы ехали строго по компасу, судя по километражу, они где-то должны быть тут.
— А на сколько мы уже отъехали от Тауса? — с интересом спросил я.
— Мага, пробег? — крикнул ему Туман.
— 263 километра, — тут же ответил он, — зимний от нас слева, километрах в 20 примерно.
— Как вы только не заблудились тут, — с восхищением сказал Слива.
— Крот хорошие ориентиры дал, — улыбнулся Туман. — Я так понимаю, они на своих тачках тут хорошо покатались, да и ориентируются они в пустыне лучше всех нас вместе взятых. Вот смотрите, — он достал из кармана листок бумаги и продолжил, — он вчера нам про ориентиры говорил. Час назад мы все расчищали дорогу от камней, чтобы забраться наверх и слева от нас была небольшая чёрная скала, и мы все видели справа расколотую скалу. Дальше мы едем ровно на юго-запад, никуда не сворачивая.
