— Что это? — практически хором спросили мы.
— Кристалл, — ответил Лев Олегович, — это билет для прохода туда и обратно. И вот ещё один, — с этими словами он положил рядом ещё один кристалл. По размерам такой же, но у него цвет был немного голубоватый. — Можете потрогать.
Каждый из нас взял и покрутил в руках оба кристалла, и мне показалось, что оба профессора сначала затаили дыхание, а потом как-то разочарованно выдохнули. Уж не знаю, чего они ждали, может быть, мы должны были закричать «вау!», начать бегать по этой каюте, но по мне кристалл так кристалл.
— Так, — потёр свои виски Туман, — давайте рассказывайте всё по порядку и старайтесь рассказать так, чтобы мы вас поняли, без вашей этой научной хрени.
— Да… — снова крякнул Апрель, кладя на стол голубой кристалл.
Я только кивнул.
— Хорошо, — согласился Лев Олегович и присел напротив нас в другое кресло. — Нам с Сергей Викторовичем всегда было интересно узнать, где в основном появляются люди в этом мире. Попав сюда, мы поняли, что все наши научные теории о существовании других миров летят псу под хвост. А когда здесь появились эти учёные со своими воротами, окончательно в этом убедились. Все эти животные, облака, различные формы жизни дают неограниченное поле для изучения. Так вот, вернёмся к нашим баранам. Мы решили сконцентрироваться на одном направлении, на разгадке появления тут людей, как, кто и почему именно он. Хотя было огромное желание начать изучать тех же самых ящеров, например. Тут, наверное, лучше дать слово Сергей Викторовичу, прошу вас, коллега, продолжайте.
— Да, — спохватился тот, — постараюсь объяснить вам доступным языком, друзья мои, — он замолчал на несколько секунд, собираясь с мыслями, и продолжил: — представьте мощную антенну, например, Останкинскую телебашню. Она вся ими утыкана и вокруг неё и радиационный фон, и излучение, и все другие показатели, связанные с электричеством, кардинально отличаются от будь вы, например, где-нибудь в чистом поле.
Мы кивнули, поняв, к чему он клонит.
— Соответственно, с помощью кое-какой аппаратуры можно найти такую останкинскую телебашню и в этом мире. Либо найти этот фон, излучение, там и радио иначе работает, и рации, и вообще всё по-другому. Человек это не почувствует, а вот аппаратура покажет изменения. Повторюсь, для человека это не опасно в отличие от той же Останкинской телебашни и то, если вы только на неё залезете, когда там всё работает, и вас сразу убьёт излучением. Дальше мы придумали анкеты, в которых был определённой набор вопросов, ну вы все наверняка помните, как мы эти опросы проводили. Мы постарались опросить максимальное число людей на предмет того, кто и где из них появился в этом мире.
Да, такое было. Вернее, опрашивали их помощники, я помню, как Игорь ещё ругался, что людей от работы отрывают. Помощники наших профессоров опрашивали по анкетам всех работников ГДЛ. В анкете было с десяток вопросов. В какую погоду случился перенос, что они при этом чувствовали, где очутились, что видели в момент переноса, особый упор делался на место, где они очутились уже тут.
— Так вот, проанализировав все анкеты, можем вам с уверенностью сказать, что люди появляются тут в четырёх местах — продолжал говорить Лев Олегович. В первых трёх радиус разброса людей от одного до нескольких десятков километров, они там просто появляются и всё. И в этих же местах работают наши поисковые группы под руководством Крота, и там же стоят башни с маяками. А вот в четвёртом месте радиус этого, так сказать, круга полтора километра.
— О как? — удивился я.
— Ага, — улыбнулся Лев Олегович. — Стали думать, как мы можем это использовать. Для начала собрали кое-какие свои приборы, они, правда, громоздкие очень получились, пришлось их на машине с прицепом возить, но в целом эксперимент удался. Мы нашли концентрацию этой энергии в определённой точке.
— И где же она, эта точка? — тут же спросил Туман.
— В 30 километрах от Тауса, чуть дальше от ближайшей башни Крота. Мы несколько дней ездили по пустыне и смотрели за показателями, в этом маленьком круге все показатели были гораздо выше, чем в остальных трёх местах.
— Там и открываются эти ворота в наш мир? — тут же спросил я.
— Подождите, Александр, — остановил меня Лев Олегович, — дослушайте до конца.
— Простите.
— Когда вы находитесь в этом месте, вы ничего не почувствуете, только аппаратура может показать, что там другая концентрация… — он замолчал и стал подбирать слово, — энергетика другая что ли.
Мы снова кивнули, понимая его.
— Это как вы в небольшом озере купаетесь, и в одном месте вода холодная, в другом теплее, а в третьем совсем тёплая, вот мы и нашли такое место. Дальше у нас был тупик, мы не знали, что делать дальше. Но появилась эта база в зимнем. По вашему совету мы познакомились с теми учёными. Все карты мы им открывать не стали, но потом всё-таки решились плотно пообщаться с одним из учёных.
— Гера, — сказал Туман.
— Да, — кивнул Лев Олегович. — Не смотря на свой достаточно молодой возраст для учёного, он очень головастый, как вы выражаетесь.
— Это да, — согласился я, — голова у него варит очень хорошо.
— В общем, он подкинул нам пару идей, — добавил Сергей Викторович, — и предоставил кое-какую аппаратуру. Если говорить простыми словами, как вы просили, то это большой магнит и микроволновка в одном лице. Магнит втягивает в себя эту энергию, а микроволновка её доводит до нужной кондиции.
— Прям адронный коллайдер, — засмеялся Апрель.
— Ну типа того, только всё гораздо меньше.
— И что потом? — поторопил его Туман.
— Установив всё это оборудованием в определённом месте, мы его запустили, — вздохнул Лев Олегович, продолжив рассказ. — В первый раз у нас сгорели все предохранители, во второй раз мы снова не рассчитали силу сконцентрированной там энергии, и у нас пошла неуправляемая реакция. Слава богу, что рядом стояла одна из машин Крота. Этот джип стал что-то типа громоотвода, простите, но одна из машин полностью сгорела, считайте, что в неё ударила молния. Благо люди были в безопасном месте, и никто не пострадал, и аппаратуру сохранили.
— Фигня с тачкой, — махнул я рукой. — Дальше что?
— В общем, с помощью некого количества экспериментов наша микроволновка выдало вот это, — кивнул он на лежащие на столе кристаллы. Это концентрация той энергии. Магнит втянул её, микроволновка выдала их.
Мы как по команде посмотрели на два кристалла, которые так и лежали на столе.
— Дальше нам стало ещё интересней, что это такое.
— Ещё бы, — хмыкнул Туман, — мне бы тоже стало интересно, что это за хрень.
— Да, — снова крякнул Апрель.
Я только кивнул.
— Мы проводили с ними различные эксперименты, поджигали, пробовали пилить, поливали различными жидкостями, хотели разбить и ещё много всего, даже на молекулы их пытались разобрать, — снова продолжил рассказывать Лев Олегович, — но ничего узнать о них так и не смогли. Структура да, аналогов не существует. Несколько таких штук мы уничтожили. Получить такие кристаллы выходило не всегда. Видимо, энергия должна сконцентрироваться до определённого уровня, чтобы магнит мог её собрать, а микроволновка выдать очередной кристалл, и то в последующие несколько раз у нас получались только вот такие кристаллы, — он взял в руку бежевый кристалл, — голубых таких всего пару штук. Предвидя ваш вопрос, отвечу сразу. Сколько нужно времени, чтобы получить такие кристаллы, мы не знаем.
— И тут как обычно вмешался его величество случай, — стал говорить Сергей Викторович. — Особо в руки мы его никому не давали, всё сами с места на место его переносили. А в тот раз — вот такой бежевый кристалл в руки взял Митяй, и тот у него в руках стал светиться.
— Как это? — снова обалдели мы.
— А вот так, как такие неоновые фонарики для похода, в руках их потрясёшь, и они светятся, — разведя руки в стороны, ответил Сергей Викторович. — Вот у Митяя они в руках и сразу засветились, как только он их взял. Мы чуть с ума не сошли, Митяй ещё больше испугался. Потом вроде смотрим, всё нормально, Митяй их снова крутить начал и случайно отломал у бежевого кристалла верхушку. У аппаратуры, которая в этот момент была включена, мгновенно зашкалили все показатели, а в палатку прибежал встревоженный Крот и сказал, что снаружи что-то происходит.
