– Ну вот кому там не спится? – накрываясь лёгким покрывалом, пробубнила Света. – Рано же ещё.
– 9 утра, Свет, – ответил я ей и взяв в руку телефон, не затыкающийся телефон.
– Бондарев. Ему-то чего в такую рань надо? – удивлённо спросил я, увидав на экране его фамилию. – Не иначе что-то случилось. Да, Алексей, – нажал я кнопку приёма и приложил телефон к уху.
– Доброе утро, Александр, – услышал я такой вкрадчивый голос нашего главного полицейского.
Ох, точно что-то произошло, он обычно слова рубит, а тут так хитренько вещает на том конце.
– А не мог бы ты сейчас ко мне в участок подъехать?
– Опять кто-то подрался? – попробовал угадать я. – Или дела какие есть?
– И то и другое, Саша, – продолжил мурлыкать Бондарев. – Ты приезжай сюда, и я тебе всё расскажу, и рекомендую тебе сделать это прям сейчас. Жду, – и он отключился.
– Что там? – с интересом спросила Света, высунувшись из-под одеяла.
– Без понятия, рекомендует прям щас приехать к нему в участок. Точно что-то произошло. Но не война точно, – поспешил я её успокоить, – и не крупные неприятности, иначе он бы уже сам тут был. Ладно, чё гадать, поехал я.
– Опять кто-то подрался из наших? – спросил Слива, когда я быстро свистнул свою личку, и мы, погрузившись в Панамеру и Кадиллак, взяли курс на полицейский участок Тауса.
– Без понятия, друг мой, – ответил я, ухмыльнувшись, – но голос у Бондарева был как у кота, объевшегося сметаны.
– Что это значит? – не поняв, переспросил сидящий сзади Клёпа.
– Это значит, что он запарился злиться, орать и возмущаться.
– Чё же произошло-то? – смотря в окно, спросил Колючий.
– Сейчас приедем, узнаем.
Так мы и ехали по городу в своих мыслях. Вот же Бондарев, вот же жук-то. Я очень хорошо его знаю и знаю его манеру разговора. Точно что-то из ряда вон выходящее произошло. Я уже всё в голове прокрутил, вплоть до таких мыслей, что кто-то из наших набедокурил в Руви. Кстати говоря, я всё никак туда доехать не могу. А я ведь уже почти год в этом мире. Корж уже устал меня приглашать. Обязательно надо съездить к нему в гости, даже неудобно как-то.
Но когда мы подъехали к полицейскому участку, от увиденной картины я впал в небольшой ступор. Слива и Собровцы смачно выругались. Мы ещё так остановились и посмотрели на это всё. Я пока ехал, обо всём думал, но вот это, это у меня в голове не укладывалось.
Мы остановились сзади полицейского участка, перед зданием шёл забор, части которого сейчас не было, как не было и части стены. Она просто была вырвана.
– Да там же КПЗ у ментов наших, – обретя дар речи, сказал Слива, – вон решётки на земле валяются.
– Охренеть просто, – только и смог вымолвить Клёпа. – Такое ощущение, что кто-то выдернул кусок стены.
– Вон Бондарев, – негромко сказал я и кивнул на дырку в стене.
Бондарев показался в этом проёме, дырке, в куске отсутствующей стены со своими коллегами. Кстати говоря, дырень-то такая хорошая, вон они вчетвером стоят и рассматривают повреждения. Бондарев, увидав наши машины, махнул рукой, приглашая к себе. Слива, недолго думая, заехал во двор полицейского участка через дырку в заборе, тут пару секций отсутствовало, КАМАЗ заехать может. Одна секция вон в сторонке валяется, вторая вон дальше на дороге, причём ей ещё попутно фонарный столб снесли.
– Камеры их расстреляли, – успел сказать Клёпа, прежде чем мы вышли из машины, – справа на столбе на два часа.
Млять, точно, камера вон болтается на проводах. Кто-то влепил в неё пулю, а то и несколько, камнем так не разобьёшь. У меня прям не то что похолодело всё внутри, но как-то сердечко то екнуло, неужели наши тут так начудили? Только вот кто?
– Здрасти, – вразнобой поздоровались мы с полицейскими, когда вылезли из машин.
Леший, Кирпич и Няма тоже немного прихренели, когда увидели тут эти разрушения. Няма вон стоит, затылок чешет так, как будто до своих мозгов добраться хочет. Да уж, разрушения тут будь здоров, с дороги-то не так видно.
– Привет, привет, – ухмыльнулся Бондарев, – владелец заводов, фабрик и пароходов. Вот, – обвёл он рукой вырванный забор вместе со столбами, потом показал на стену, – там дальше тоже разруха.
– Это не мы, – тут же попытался включить я заднюю.
– Как не вы млять? – взорвался Перминов, его я тоже хорошо знаю. – Твои… – он замешкался, подбирая слова, – бойцы тут были, и это они всё натворили, – пнул он ногой кусок стены.
Блин, этот кусок стены обрушился. Здание-то почти что картонное. Насколько я знаю, наши полицейские только-только собирались переселяться в новое, специально для них построенное здание. Это-то старый участок, тут всё на коленке делалось. Кирпичную кладку так не возьмёшь. Хотя, чем дёргать. Я уже и сам по разрушениям видел, что зацепили и дёрнули тачкой, вон и цепь, кстати, валяется, вернее её кусок, и следы вон на газоне.
– Чё это мои-то сразу? – попробовал возмутиться я, включив дурака.
Бондарев молча вздохнул, ткнул локтем в бок Перминова и поманил меня пальцем за собой. Вздохнув, я пошёл следом за полицейскими. Вошли в эту дырку в стене, перешагнув через остатки стены. Да, точно, тут у них было КПЗ, в ней тогда мы видели сидящих ребят, когда они с нашими Васьками и Собровцами в летнем кафе на берегу озера подрались. Ох, и натворил тут кто-то дел, вон пару решёток вырваны, потолок осыпался частично, в дежурке разбиты стёкла. Пылища, камни, штукатурка, пипец кино и немцы, и несколько полицейских стоят и негромко переговариваются. Увидав нас, зашедших следом за Перминовым, они резко замолчали, и мне показалось, что парочка из них улыбнулась, ну по-доброму так. Видать, они тоже уже были в курсе, что это дело наших ребят.
Ну кто же это так мог повеселиться-то? У кого хватило ума вырвать кусок стены в полицейском участке? Мушкетёры мля? На меня как ушат холодный воды вылили. Да не, с чего бы это? Они же вроде у нас законопослушные, вроде как. Хотя у меня тут же в голове всплыли слова Грача. Когда он говорил, что они могут и атомную станцию ради прикола захватить, ну чтобы посмотреть, как и что там крутится, или с ними в неприятности раз плюнуть влипнуть можно. Неужели в натуре они это всё учудили?
– Ну, заходите, орлы, – отвлекая меня от мыслей, сказал Бондарев, приглашая в свой кабинет, – сейчас кино смотреть будем.
– Интересное? – попробовал сострить Слива, но под тяжёлым взглядом Бондарева он тут же замолчал.
Войдя к Бондареву в кабинет, мы увидели стоящий на столе большой ноутбук, его сюда видать специально принесли, так как рабочий, хозяина этого кабинета, ну Бондарева, вон так и стоит на столе. Перед тем как сесть в кресло я успел увидеть, как сбоку в ноутбуке торчит флешка. Слива с Собровцами пристроились позади меня.
– Ну смотрите, – хмыкнув, сказал Бондарев и нажал пару раз мышкой, – сначала одна камера, потом на другую переключится, потом на третью.
Тут же на экране ноута пошли кадры. Ночь, видно что темно, камера освещает двор полицейского участка, фонари вон горят, пару машин проехало. Затем мы увидели крадущегося к забору человека. Он был весь в чёрном, и на голове была маска. Но освещение от фонарей было достаточно хорошее, и он не мог полностью спрятаться в тени деревьев и за кустами. Человек быстро подкрался к забору, посмотрел по сторонам и, вытащив пистолет, выстрелил в висящую прямо над ним на углу здания камеру. Запись тут же переключилась на другую камеру.
– Всю эту запись уже тут у нас смонтировали, – пояснил нам вновь усмехнувшись Бондарев.
Да, запись пошла другая, теперь этого человека было видно с другой стороны. Вот он достаёт пистолет и делает пару выстрелов, затем быстро пробегает несколько метров и останавливается напротив этой камеры, снова пистолет, и хлоп, камера так же погасла, но перед этим он расстрелял фонари.
– А вот потом подогнали машину, перемахнули через забор, закинули цепь в камеру, там её привязали к решёткам и дернули, – пояснил нам Бондарев, остановив запись, – разрушения вы все видите. Дёрнули сразу и решётку на камере и сам забор, одним махом.
