– Ну и что? – возмутился я. – Тачку не видно, людей тем более. С чего ты взял, что это мои пацаны?
– Твои твои Саш, – неожиданно для нас засмеялся главный полицейский Тауса. – Он или они, думаю, их минимум двое было, не учли ещё одну камеру, она чуть дальше висела, и её не было видно. Эти две, которые они расстреляли, они срисовали, то эту не заметили.
– Бараны, – негромко сказал Клёпа.
– Точно, – хлопнул рукой по столу Бондарев, – бараны, если бы не эта камера, мы хрен бы поняли, кто это сделал. Они всех, кто в камере сидел выпустили. Матёрых преступников у нас тут нет, так, по мелочёвке и хулиганке человек 9, ну и среди них как потом выяснилось, двое ваших.
– Походу мушкетёры, – вздохнул Колючий.
– Они? – спросил я и улыбнулся. Уж не знаю почему, но я улыбнулся.
– Смотрите дальше, – кивнул на ноут Бондарев и снова щёлкнул мышкой.
Снова пошла запись, Бондарев ещё звук погромче на ноуте сделал. Несколько секунд было тихо, снова ночь, улица, фонари, затем мы все услышали где-то сбоку рёв двигателя машины, затем страшный грохот, визг резины. Секунд 10-15 было тихо, затем в кадре появилась машина, которая с выключенными фарами быстро промчалась прямо под камерой, и сзади неё на цепи болталась решётка от забора, высекая искры от асфальта, и часть вырванной стены. Ну и потом несколько человек, которые разбегались в разные стороны. Это видимо те, кто свалил под шумок из камеры.
Как только мы увидели машину, все вопросы тут же отпали. Такая приметная тачка была только у одних людей в этом городе.
– Мушкетёры, мать их, – выдохнули мы разом.
– Ну? – вопросительно уставился на нас Бондарев, продолжая улыбаться. – Теперь убедились, что это ваши пацаны? Мамуля ваш и Упырь как раз в обезьяннике этом и сидели, а остальная ваша знаменитая троица их, видать, решила вытащить из лап правосудия.
– Может, у них угнали их машину? – спросил Слива.
– Ты знаешь таких отморозков? – удивлённо спросил Бондарев. – Про ваших этих мушкетёров, про их бензопилы и про эти черепа на их тачке, – он кивнул на ноутбук, – у нас все в городе знают. Сомневаюсь, что кто-то захочет с ними связаться. Да и не угоняют у нас тут машины, дураков нет.
– Нда, – почесал я затылок, – сказать нечего. А этих-то двоих твои полицейские за что в обезьянник упекли?
– Мамуля и Упырь в парке с компанией подвыпивших людей подрались, – ответил Бондарев, – вот их и замели всех. Этих, кстати говоря, они тоже из камеры выпустили.
– Красавцы, – усмехнулся Колючий, – только без шума и пыли свалить не получилось.
– Скорее наоборот, – произнёс Бондарев, крутя в руках карандаш.
– Ну и что теперь? – спросил я.
– Вы трое, на выход, – голосом, не терпящим возражения, сказал Бондарев.
– Идите пацаны, подождите меня в коридоре, – добавил я.
Как только Слива и Собровцы вышли в коридор и закрыли за собой дверь, мы с Бондаревым услышали дружное ржание.
Мы с Бондаревым посмотрели друг на друга и улыбнулись, только у Бондарева улыбка какая-то нервная была. Я, конечно не представляю, чем это всё сейчас может кончиться, но надеюсь, что он нас не сильно карать будет.
– Вы же всё равно собирались вот-вот в новое здание переезжать, – робко сказал я.
– Да-да, – передразнил меня тот, – давай, начни мне сейчас, ребята молодые, сами такие были и всё такое.
– Ну да, – не стал отрицать я, – правда, я тачкой стены у полицейского участка не выдёргивал.
И тут как назло из коридора снова раздалось ржание. Вон Слива как конь хохочет, видать, они до этого пролома дошли, или на Перминова наткнулись, его Бондарев к себе в кабинет сейчас не пустил.
– Весело я смотрю, твоим-то? – кивнул он на дверь.
Я только руки в стороны развёл, пытаясь спрятать улыбку. А что тут сказать? Ну, млять, мушкетёры, это надо же додуматься до такого, стену вырвать тачкой. Ну я им устрою, если меня сейчас самого тут не четвертуют.
– Ладно Алексей, – вздохнул я, – думаю, нет смысла тащить сюда к тебе эту великолепную пятёрку. Можешь карать. Сажать-то ты их, я надеюсь не собираешься за это? И тем более, вне закона их объявлять.
– Да понятно всё с тобой, – снова сказал Бондарев и, открыв ящик, достал оттуда листок. – Кстати говоря, Мэр уже звонил, спрашивал у меня что тут произошло, – неожиданно сказал Бондарев.
– И чё он? – с тревогой в голосе спросил я. Ссориться с Мэром мне как-то совсем не хотелось.
– Поржал, – ошарашил меня ответом Бондарев.
– Да ладно? – обалдел я.
– Ага, только я тебе этого не говорил. На вот, – протянул он мне этот листок бумаги, – это список того, что нам надо в новый полицейский участок. Это не обсуждается, тебе это всё надо купить и привезти к нам. Со своими балбесами сам разберёшься.
– И всё? – немного ошарашено спросил я.
– А мне их расстрелять надо? Никого не убили, не покалечили. Один хрен, это здание под снос через пару недель.
– Ясно, – вмиг стал я серьёзным и быстро пробежался глазами по списку.
Техника, мебель, млять, на несколько десятков тысяч точно попали.
– Тебе? – почти шёпотом спросил я. намекая про деньги, ну чтобы это недоразумение замять.
– Не надо, – отмахнулся он, – оно того не стоит, а вот это, – он снова показал на листок, – всё должно быть новое и хорошее, внизу три пункта, это в мой новый кабинет. Говорят, наши новые друзья гномы мебель хорошую делают.
– Понял, – кивнул я и, свернув листок, убрал в карман.
Глава 13
Всю дорогу из полицейского участка в сервис мы ехали и смеялись над нашими мушкетёрами. Пацаны вообще не затыкались в Кадиллаке, всё обсуждали эту их операцию «Ы», как её обозвал Слива. Да уж, надо же додуматься до такого. Вот уж точно, один за всех и все за одного.
Едва заехали на территорию сервиса, как увидели стоящие наши автовозы, причём автовозы были как из нашего облака, так и из облака-разборки, и вокруг них много наших бойцов и механиков из сервиса. А хорошие они тачки привезли из облака разборки. Вон Мерины в 124 кузове торчат, с номерами даже, один даже советского образца: 1928ИВЛ, ещё БМВ трёшки, Супра кажется виднеется, Сааб 9-5 аэро.
– Так что решайте сами, что вы с ними будете делать, – закончил я свой доклад Туману и Грачу про ночное происшествие.
Они были тут же около автовозов, и я, отозвав их в сторону, быстро рассказал им всё.
– Да и ещё, – спохватился я, вытаскивая листок Бондарева из кармана, – это всё надо отвезти в новый полицейский участок. Список большой, плюс Бондарев желает получить себе в новый кабинет мебель, которую делают гномы.
– Да млять, – усмехнулся Туман, взяв у меня список и читая, что там написано.
– А по мне, так молодцы пацаны, – сказал Грач, так же посмотрев в список, – за идею пять, за исполнения два. Плохо камеры просчитали, хрен бы их вычислили.
– Бондарев то же самое сказал, – подтвердил я.
– А вон и наши герои, – негромко сказал Туман, кивнув на въездные ворота.
Посмотрев туда, я увидел, как на территорию сервиса с громкой музыкой въезжает Крайслер наших мушкетёров. Да уж телега, всё в черепах, костях и цепях. Бондарев прав, с владельцами данного автомобиля точно никто не станет связываться, уж больно тачка зло смотрится. Если только те, кто захотят этого, будут более упоротыми, чем наши мушкетёры.
Крайслер аккуратно припарковался на стоянке, и из машины вылезла великолепная пятёрка. Увидали нас, улыбнулись как ни в чём не бывало. Вот же нервы у ребятишек, вообще не парятся, как будто ничего и не произошло.
– Ну пошли, Валер, – сказал Грач, – потрещим с ними.
– Пошли.
– Сильно не карайте их, – неожиданно для себя сказал я, усмехнувшись.
– Не, сильно не будем, – ответил мне Туман, направляясь вслед за Грачом.
Мушкетёры видать поняли, что им сейчас прилетит, так как они разом побледнели и, встав в одну шеренгу, вытянулись по стойке смирно. Грач с Туманом подошли к ним и стали им что-то говорить, вон как эти кренделя головы опустили, Грач листочком перед ними трясёт. Затем Туман махнул рукой, и они все пошли куда-то в сторону, видимо, чтобы тут поменьше народу всё это видели.
