– Они нам хотят помочь вытащить наши вещи из машин, – сказал я.
– Ну тогда я с ними, – тут же сказал Маленький и, подойдя, забрался на плот.
– Я тоже хочу, – включился Казак и так же забрался на плот.
Следом забрались Винт и ещё пару наших пацанов.
– Он даже не просел, – снова ошарашено произнёс Гера, – да как он парит-то так?
– Слышь, чувак, – стоя на плоту и подпрыгивая на нём, громко сказал Маленький, – как эта хреновина ваша в воздухе-то держится?
Вон Слива подошёл и так же забрался на плот, на его край, затем попрыгал на нём. Плот только покачнулся немного.
– Это хочешь? – услышал я голос Нямы.
Повернувшись, увидел, как один из аборигенов во все глаза смотрит на висящее на боку Нямы мачете.
– Няма, ты смотри аккуратней с холодным оружием, – предупредил его Туман, – башку тебе им вмиг отрубит.
– Не отрубит, – ответил Няма и, отстегнув мачете, протянул его рукояткой вперёд этому молодому парнишке.
– А духан-то от них не слабый, – потянув носом воздух, сказал Кирпич, – они, походу, не моются.
Точно, а я ещё думаю, что за запах такой появился. А это от этих людей, такой специфический, то ли жир какой, то ли еще гадость какая. Но тела чистые вроде как, зато вон волосы у всех в тонкие хвосты заплетены, как у нашего Одувана, и, кажись, эти самые волосы чем-то пропитаны, вон как блестят на солнышке.
– Это, скорее всего, от их шкур такой запах, – сказал Ватари, – и волосы у них чем-то пропитаны. Думаю, это от паразитов, никто из них ни разу не почесался.
Вот же Ватари наблюдательный какой, точно, никто из них ни разу не чесался. А они явно не в домах живут.
Абориген, которому Няма протянул свой мачете, взял его двумя руками, посмотрел на мачете, затем на Няму, затем снова на мачете и кивнул головой.
– Ээээ, братан, – тут же произнёс Няма, – это не подарок, это тебе посмотреть.
Няма так ещё за широкое лезвие взялся и потянул на себя мачете. Абориген его тут же отпустил.
– Я тебе дам его посмотреть, – снова стал говорить Няма, вновь протягивая ему мачете, – но потом ты мне его вернёшь. Понял?
Он снова протянул аборигену мачете, и тот кивнул, осторожно взял оружие правой рукой, а Няма предусмотрительно сделал пару шагов назад. Это парнишка, даже нет, мужчина, с виду лет 30 ему и самое главное, они все были без растительности на лице, значит, бреются и смотрят за своим внешним видом, вон какие аккуратные все, а это значит, что они точно не неандертальцы.
И тут я увидел, как у этого мужчины загорелись глаза. Он взялся за ручку, и я сразу понял, как ему понравилось, как мачете лежит в его руке. Он лихо крутанул им пару раз, сделал несколько выпадов. Все остальные его сородичи так же с интересом смотрели за ним и за его движениями. Он ловко покрутил им раз, второй, третий.
– Рубани по ветке-то, – показал ему на ближайшее небольшое деревце Няма и так характерно рукой показал.
Туземец тут же его понял и, быстро подойдя к растительности, с одного удара перерубил ветку, затем ещё, потом ещё и ещё. Короче, меньше чем за минуту он срубил два небольших деревца и кустарник измочалил, как капусту. К нам он уже повернулся с горящими глазами и что-то стал быстро говорить, показывая на мачете.
К нему тут же подбежали ещё двое и как вкопанные остановились около него. Они протянули руки к мачете, затем резко их одёрнули и посмотрели на Няму. Тут внезапно с тех двух плотов раздался крик, походу, оттуда звали своих, типа чё вы там копаетесь, гребите, вернее плывите, вернее летите сюда давайте.
Тот, который приглашал нас на плот, резко обернулся и что-то им крикнул, те сразу заткнулись.
– Можно, – разрешил Няма и кивнул головой.
В следующий момент мачете быстро перекочевало в руки к другому аборигену, и он давай им туда-сюда кустарники сносить, затем присоединился второй, третий.
– Это они так до вечера тут махать будут, – хмыкнув, сказал Туман, наблюдая, как аборигены рубят лес, мы им ещё пару мачете дали и несколько топоров. Ну прям дровосеки натуральные. Вон они плот свой бросили. Большой дал самому крепкому свой топор, и этот туземец сейчас стоит и что есть силы рубит нехреновое такое дерево, да и остальные не отстают, только щепки летят. Дерево он завалил через несколько минут и тут же принялся за второе.
-Эээ, хорош, мужики! – заорал Туман.
Все как по команде остановились.
– Что же будет, когда они остальные наши вещи увидят? – спросил я. – От бензопил они точно разбегутся, от оружия и машин тем более.
Наконец их этот старший, как я его для себя назвал, понял, что надо заканчивать с валкой леса и делать дела дальше. Ведь они же прилетели к нам сюда за чем-то. Он быстро что-то сказал, и все тут же вернули нам топоры и мачете, вернули с очень большой неохотой, вот у них прям на лицах это читалось.
– Можно? – ткнул пальцем Кирпич в висевший небольшой меч на боку у одного из аборигенов.
Тот тут же понял, кивнул, снял этот меч и так же рукояткой вперёд протянул его Кирпичу.
Судя по скривившейся морде Кирпича, меч ему ну совсем не понравился. Да и я взял и подошёл, чтобы рассмотреть этот клинок. Невооружённым глазом было видно, что железо, из которого он был изготовлен, очень плохого качества. Такое ощущение, что он пролежал где-то лет 20, какие-то вмятины на нём, ржавчина, шлаки, вон видны углубления на самом мече, которых тут точно быть не должно.
– Нда уж, – вертя меч в руках, вздохнул Кирпич, – таким по камню шлёпни раз, и он сломается. Заточка более-менее, – он провёл пальцем по острию, – но после нескольких ударов он либо затупится, либо точно сломается. Ручка только из кости какой-то, похоже, но тоже не айс, балансировка никакая.
– Давай попробуем, – тут же нарисовался Слива со своим мачете.
Я глазом не успел моргнуть, как Кирпич и Слива ударили наше мачете об меч аборигенов, дзинь, как и следовало ожидать, меч аборигенов сломался после первого же удара.
– Вот же млять, – выдохнул Слива и покосился на стоящего с большими глазами этого парня, который Кирпичу свой меч дал.
– Не ссы, братан, – тут же поднял руки Кирпич, в правой был кусок меча.
– Вы чё там уже сломали, млять? – крикнул от плота Туман.
Он в этот момент, как и все наши пацаны, рассматривали плот. А стоящие на плоту и около него аборигены явно забавлялись озабоченным видом наших ребят. Гера вон как какой заправский механик залез под плот, только ноги его наружу торчат. И не страшно же ему, если сейчас плот опуститься, Гере кирдык, его просто раздавит. Больно внушительно эти самые брёвна смотрятся.
Абориген что-то завопил на своём языке, тыкая своими пальцами то в мачете, то в свой сломанный меч, то в Кирпича, то в Сливу.
– Он хочет вам сказать, – засмеялся Клёпа, – что вы два дибила. Давай, Кирпич, отдавай ему теперь свой мачете.
– Блин, – вздохнул Кирпич и, сняв с пояса своё мачете, отдал его туземцу.
Тот мгновенно заткнулся, заулыбался, двумя руками взял мачете и тут же привязал его к своему поясу. Затем кивнул Кирпичу. Резко развернулся и стал хвалиться мачете перед своими соплеменниками. Парочка из них тут же потянули к мачете свои руки, за что тут же получили по рукам от нового владельца.
К новоиспеченному владельцу мачете тут же подошёл этот говорливый, увидел висевшее у него на поясе наше оружие, одобрительно покивал головой, поцокал языком, посмотрел на свой меч, на кусок у Кирпича в руке, который тут же выкинул его в кусты, затем развернулся и снова потопал к плоту.
– А чё это у них тут за коробка такая? – заорал из-под плота Гера. – Тут какая-то хреновина лежит.
– Гера не трогай ничего там, – тут же крикнул Грач и, схватив его за ноги, рывком выдернул из-под плота.
– Но там правда какая-то штука есть, – не обращая внимания на столь грубое отношение к своей персоне, сказал Гера.
– Потом разбираться будем, – ответил ему Грач и обратился к их старшему: – Ну, чё хотел?
Тот как будто понял этот вопрос, так как он снова запрыгнул на плот и, взяв шест, стал отталкиваться им от берега. Млять, плот с необычайной лёгкостью двинулся с места. На него уже на ходу снова запрыгнул Слива.
