Перенос был ужасно неприятным – желудок словно крюком дернуло к горлу, мышцы свело судорогой… Вот они, хваленые древние артефакты! Нет уж, я за цивилизацию.
Совсем рядом пробормотал что-то жалобно-ругательное Ксиль – ему тоже досталось. А вот Дэйр отнесся к такой «комфортной» телепортации на удивление спокойно.
«Марку держит, – прокомментировал это про себя князь. – Тоже мне, несгибаемый мужчина…»
«Не всем же вести себя, как ты!» – заступилась я за Дэйра. Уф, голова, вроде бы, уже не кружится, можно и осмотреться… Наверное.
«А я себя как-то не так веду?» – совершенно искренне удивился Максимилиан.
Ляпнуть что-нибудь в ответ я не успела, потому что Дариэль внезапно шагнул вперед, выпуская наши ладони.
– Добрый вечер, Леарги.
Я резко расхотела открывать глаза. Сразу вспомнилось, что свитер у меня огромный – утонуть можно, спортивные штаны длинноваты, а носок на левой пятке штопанный.
Хорошо хоть в домашних тапочках не перенеслась.
– Добрый вечер, Дэйри, – вздохнул правитель. Я прислушалась, привыкая к эльфийской речи. – Надо было предупреждать, что придешь не один.
Воцарилось неловкое молчание. Я осторожно приоткрыла один глаз – и тут же шагнула вбок, к Максимилиану. Князь, с пониманием усмехнувшись, приобнял меня, притягивая к себе.
Кажется, у Леарги за долгую-предолгую жизнь сформировались очень странные пристрастия в интерьерах.
По крайней мере, гигантизм цвел пышным цветом.
Больше всего комната по размерам походила на спортзал в среднестатистической школе. Стеклянный потолок возносился на добрых десять метров. Покои, очевидно, располагались на очень большой высоте – снег не успевал скапливаться на крыше, его буквально сдирало жесткими порывами ветра. Две стены, справа и прямо передо мною, тоже были прозрачными. Снаружи бесновалась вьюга, швыряя в стекло целые охапки белого пуха. Освещалась комната очень скудно – несколько свечей с резким цветочным ароматом, багрово мерцающий камин в углу. И поэтому казалось, что она плывет в снежном море – хрупкое убежище посреди бури, ненадежный кораблик, тоненькая хрустальная скорлупка…
Две другие стены напоминали дубовую кору – темные, бугристые. В очаге с мерцающими углями я могла бы поместиться целиком, всего лишь слегка наклонив голову.
Пол был застелен черно-зеленым покрытием, похожим на мох или на очень густую шерсть. Он слегка пульсировал теплом, словно живое существо. Мне мерещилось, что вот-вот послышится мурлыканье… Наверное, для мага уровня Леарги нарастить настоящую шкурку вместо паркета – плевое дело. Но я-то, наивная ведьма, впечатлилась по самое не хочу! Пушистые кресла-»мешки» ассоциировались почему-то с теми, что совсем недавно появились и в человеческих городах. Из-за коричневого цвета обивки сиденья смахивали на пеньки.
В одном из таких «пеньков» и устроился Леарги – уютно до безобразия. Винно-красные волосы свободно лежали на плечах и груди, укутывая эльфа, как атласное покрывало. В мягко мерцающем неофициальном костюме я опознала савальский шелк – только не черный, как у меня на доспехах, а золотисто-коричневый. Справа в воздухе парил светильник, слева – бокал с чем-то очень красивым на вид и наверняка сильно алкогольным. Одну ногу правитель подогнул под себя, босой ступней второй – небрежно покачивал, скользя по зеленой «шкуре» на полу. В руках у Леарги была раскрытая книга. Во взгляде эльфа сквозила рассеянность и легкое смущение.
Бездна, как мы не вовремя! Владыка Ллиамат, наверное, собирался отдохнуть после тяжелого дня – у правителей все дни не из легких – услышал Дэйра и подумал, что тот хочет помириться… Вот и пригласил к себе сына – так сказать, поболтать по-домашнему. А Дариэль притащил нас.
– Полагаю, вас привели неотложные дела? – прервал затянувшуюся паузу Леарги, захлопывая книгу. Фолиант рассыпался искрами – мгновенная телепортация. Я на секунду прониклась завистью к умениям эльфа.
«Посмотрим, что ты скажешь, когда доживешь до его лет», – хмыкнул Максимилиан и непринужденно шагнул вперед – вместе со мной, зараза! – перехватывая инициативу в беседе у замешкавшегося Дариэля.
– Если эти дела отложить, то разложение Пределов зайдет уж слишком далеко, – пошутил князь, ободряюще сжимая мое плечо. – Кстати, о моральном разложении. Скажите, Леарги… а если ответственным за покушение на Дариэля окажется близкий вам человек, вы все равно покараете его по всей строгости закона?
– Разумеется.
– Даже кого-то очень-очень близкого?
Темно-зеленые глаза правителя нехорошо сузились.
– На что вы намекаете, князь Максимилиан? – судя по тому, как Леарги произнес имя, он еще не забыл спора в лаборатории. И уж точно не простил.
Но Ксиль только нетерпеливо поморщился:
– Я не намекаю, я говорю открытым текстом – у нас есть основания подозревать вашу дочь и наследницу. Меренэ.
– Она не могла и подумать о том, чтобы замахнуться на дар целителя, – отрезал Леарги.
– А ее возлюбленный? – вмешался Дариэль. – Рэй или как его там? Он-то мог? Вы помните, что говорила Найнэ перед смертью? – Леарги дернулся. – «
– Замолчи! – Леарги вскочил с кресла, шагнул к Дэйру… и вдруг словно на стену наткнулся. Отступил назад, проводя рукой по лицу – как будто паутину сбрасывал. Развернулся, подхватил бокал, осушил в один глоток. – Замолчи. Как будто я не вижу! Как будто я сам об этом не думаю!
И с размаху опустился в кресло.
«Боги, – подумала я. – Как же замучила правителя Меренэ, если он – мудрый, древний и сильный – позволяет себе срываться при посторонних?»
«Темперамент Ллиамат», – только и хмыкнул про себя Ксиль.
– Я знаю, что избранник моей дочери не принадлежит к эльфийскому народу, – холодно и ровно произнес Леарги, уже успевший взять себя в руки. О мгновенной вспышке эмоций напоминал только опустевший бокал, медленно вращающийся в воздухе. Глаза повелителя казались почти черными – провалы с угольными точками-зрачками. – Скорее всего, он шакаи-ар… Меренэ давно питает теплые чувства к этой расе, хотя открыто демонстрирует совершенно другое отношение. Вы, Максимилиан, тоже пришлись ей по вкусу, – внезапно улыбнулся он. – Не зря за вами тянется слава самого чарующего князя…
Ксиль фыркнул.
– Спасибо за комплимент, конечно, но вообще-то у наших девочек и мальчиков успехом пользуются совсем другие типы.
На белой шелковой коже проступил легкий румянец. Скромно опустились ресницы, скрывая хитрющий блеск синих глаз. Сразу вспомнились давние слова князя: «Нет, Найта, у меня нет девушки… Но многие девушки почему-то думают, что у них есть я».
Лицо опалило жаром. Вот ведь… любитель пококетничать!
– Я вроде больше по жестоким убийствам и разным безрассудствам… А красавчики – это Л
– Нет, – скованно ответил Леарги. Я машинально соскользнула на другой уровень зрения – и чуть не задохнулась от сладкого ужаса. Ксиль будто источал ядовитое сияние. Оно разливалось, словно густая патока, хищно окутывая правителя тяжелым пологом. Волшебство Леарги – острые вспышки-ножи – вспарывало эту удушающую пелену… но порезы быстро затягивались. Как кисель резать. – Князь, прекратите давить на меня. Это может расцениваться, как покушение на свободу воли правителя. Не
