Илиада. Одиссея

Быстро рассеялись все по широкому ратному стану.

Но мирмидонцам своим расходиться Пелид не позволил;

5 Став посредине дружин их воинственных, он говорил им:

'Быстрые конники, верные други мои, мирмидонцы!

Мы от ярма отрешать не станем коней звуконогих;

Мы на конях, в колесницах, приближимся все и оплачем

Друга Патрокла: почтим подобающей мертвого честью.

10 Но, когда мы сердца удовольствуем горестным плачем,

Здесь, отрешивши коней, вечерять неразлучные будем'.

Рек – и рыдание начал; и все зарыдали дружины.

Трижды вкруг тела они долгогривых коней обогнали

С воплем плачевным: Фетида их чувства на плач возбуждала.

15 Вкруг орошался песок, орошались слезами доспехи

Каждого воина; так был оплакиван вождь их могучий.

Царь Ахиллес между ними рыдание горькое начал,

Грозные руки на грудь положив бездыханного друга:

'Радуйся, храбрый Патрокл! и в Аидовом радуйся доме!

20 Все для тебя совершаю я, что совершить обрекался:

Гектор сюда привлечен и повергнется псам на терзанье;

Окрест костра твоего обезглавлю двенадцать славнейших

Юных троянских сынов, за смерть твою отомщая!'

Рек, – и на Гектора он недостойное дело замыслил:

25 Ниц пред Патрокла одром распростер Дарданиона в прахе.

Тою порой мирмидонцы с рамен светозарные брони

Сняли; от ярм отрешили гремящих копытами коней

И, неисчетные, близ корабля Ахиллеса героя

Сели; а он учреждал им блистательный пир похоронный.

30 Множество сильных тельцов под ударом железа ревело,

Вкруг поражаемых; множество коз и агнцев блеющих;

Множество туком цветущих закланных свиней белоклыких

Окрест разложено было на ярком огне обжигаться:

Кровь как из чанов лилася вокруг Менетидова тела.

35 Но царя Эакида, Пелеева быстрого сына,

К сыну Атрея царю повели воеводы ахеян,

С многим трудом убедив, огорченного гневом за друга.

Сонму пришедшему к сени Атреева мощного сына,

Царь повелел немедленно вестникам звонкоголосым

40 Медный треножник поставить к огню, не преклонится ль к просьбе

Царь Ахиллес, чтоб омыться от бранного праха и крови.

Он отрекался решительно, клятвою он заклинался:

'Нет, Зевесом клянусь, божеством высочайшим, сильнейшим!

Нет, моей головы не коснется сосуд омовений

45 Прежде, чем друга огню не предам, не насыплю могилы

И власов не обрежу! Другая подобная горесть

Сердца уже не пройдет мне, пока средь живых я скитаюсь!

Но поспешим и приступим немедля к ужасному пиру.

Ты, владыка мужей, повели, Агамемнон, заутра

50 Леса к костру навозить и на береге все уготовить,

Что мертвецу подобает, сходящему в мрачные сени.