Александра собрала в стопку оставшийся экземпляр отпечатанных страниц, скрепила их и понесла в соседний, через коридор, кабинет Тан Ель. Это тоже было стандартной процедурой — один экземпляр всех материалов по фокус-группам Тан Ель получала одновременно с американцами, чтобы увидеть на основании чего американцы делают те или иные выводы и советы. И, к удивлению американцев (и своему собственному), очень скоро освоила немудреные методы их анализов и стала почти стопроцентно угадывать их рекомендации.
Александра постучала в дверь с табличкой «1119», услышала: «Да, войдите!» — и толкнула дверь.
В дальнем конце комнаты, за столом, Тан Ель проводила совещание со своими помощниками, среди которых Александра знала только Бориса Бере, Болотникова и Чу Бай Сана, автора знаменитого раздела России с помощью ваучеров. Увидев заглянувшую в дверь Александру, Тан Ель жестом приказала ей войти и положить отчет на письменный стол. И продолжила совещание, говоря:
— Я не понимаю, куда мы ухлопали все деньги Если мы срочно не найдем хотя бы сто миллионов… — Тут она повернулась к Александре и сказала: — Ты мне нужна, не уходи далеко.
Александра кивнула, написала на полях своего отчета: «Я В КОМНАТЕ 1209» — и вышла: она уже опаздывала к маршалу Сос Кор Цынью.
Лихим офицерским жестом Сос Кор Цынь открыл старинное, с царскими вензелями на этикетке «Абрау Дюрсо», разлил в два бокала и поднес один Александре, сидевшей в кресле. В своем роскошно-голубом парадном мундире маршал выглядел как новенькая стодолларовая купюра, разве что не хрустел так же.
— Спасибо, — сказала Александра. — Но я не могу сегодня.
Он вопросительно посмотрел ей в глаза, и в ответ она простодушно развела руками:
— Женские дни.
Маршал нахмурился — этого он не ожидал. Игра на скрипке отменялась — во всяком случае на сегодня.
— Извините, — виновато сказала Александра, и маршал понял, что эту трехдневную отсрочку он как- нибудь переживет, а главное уже сделано — она все поняла и на все согласна.
— Гм… Н-да… — сказал он разочарованно, полуприсел на стол, вылил шампанское в вазу с цветами и налил себе коньяк. — Ладно, докладывай про американцев. Чего происходит?
Александра уже открыла рот, чтобы сказать, что ничего особенного она за ними пока не заметила, но тут низким зуммером загудел телефонный селектор и сказал встревоженным голосом адъютанта маршала:
— Сос Корович, к вам дочь президента!
Маршал резко повернулся к селектору, нажал кнопку и приказал:
— Мудак, задержи ее!
— Не могу, она уже проскочила! — бессильным голосом адъютанта ответил селектор, и в тот же миг дверь номера распахнулась, на пороге возникла Тан Ель с каким-то листком бумаги в руке.
Одного взгляда на бутылки ей было достаточно, чтобы понять ситуацию.
— Так! Я тебе где сказала быть? — обрушилась она на Александру и тут же повернулась к маршалу: — Что вам от нее нужно?
Маршал, держа в руке коньяк, замешкался, но Александра не растерялась:
— Это по вопросу убийства моего мужа. Сотрудники Сос Коровича задержали убийцу.
— Да, я должен ее допросить, — воспрял маршал.
Тан Ель подошла к столу и усмехнулась:
— С шампанским? Сос Корович, вам что, делать больше нечего? Отец собирается во «Внуково-2» Клинтона встречать, а вы тут допросы устраи…
— Как это во «Внуково»?! — перебил маршал. — Мы же договорились, что Клинтона встречает Чер Мыр Дин.
— Я это отменила. Клинтон прилетает поддержать отца, а отец будет корчить из себя китайского императора? — Тан Ель взглянула на свои ручные часы. — Через шесть минут папа выезжает из Кремля. Будет странно, если при нем не будет начальника службы безопасности. Мой вам совет…
— Да еду, еду я! — маршал нагнулся к селектору: — Дежурный! Машину и все остальное по форме «прима один»! Полное оцепление по маршруту четыре! Как понял? Доложи!
— Понял! — откликнулся в селекторе голос дежурного по штабу охраны президента. — «Прима один» и маршрут четыре! Разрешите выполнять?
— Выполняй! — маршал надел фуражку с золотой кокардой, одернул мундир и нетерпеливо глянул на Тан Ель.
— Последний совет, Сос Корович, — сказала она. — Если вы еще хоть раз задержите любого моего сотрудника, считайте, что на этом ваша карьера кончится.
— Ну, ладно, ладно, Тань! — маршал миролюбиво поднял руку, чтобы приобнять ее за плечо.
Но Тан Ель уклонилась и сказала:
— И еще. Отец поручил вам выяснить, какие банки финансируют коммунистов. Когда будут эти данные?
— У них несколько спонсоров, но главный — «Народный банк». Только не напрямую, а через «Духовное возрождение». Отпусти меня, Тань, я должен бежать!
— Я вас не держу. Пошли, Саша!
Когда они вышли в коридор, Александра, глядя вслед убегающему к лифту маршалу, тихо сказала Тан Ель:
— Спасибо…
— Не стоит, — улыбнулась та. — Больше допросов не будет. Если ты сама не захочешь, конечно. Но я тебе не советую, — и только теперь вспомнила про лист бумаги у нее в руке: — Ой! Тут тебе факс насчет другого мужчины.
Александра с изумлением взяла у нее факс. В нем было всего несколько строк:
«АЛЕКСАНДРЕ КАНЕВСКОЙ: ВИНСЕНТ В БОЛЬНИЦЕ С ИНФАРКТОМ. ЦЕНТРАЛЬНАЯ КЛИНИЧЕСКАЯ Б-ЦА, МИЧУРИНСКИЙ ПРОСПЕКТ, 6, ПАЛАТА 711. РОБИН»
— Ой! — обомлела Александра.
— Если это так важно, возьми мою машину, — сказала Тан Ель.
— Спасибо. Но уже ночь, меня не пустят в больницу…
— На моей машине? — усмехнулась Тан Ель.
55
Три «МИГа» — эскадрилья охранно-почетного эскорта — довели самолеты американского президента до правительственного аэродрома «Внуково-2» и ушли в «карусель», наблюдая за посадкой. «Боинг» «ВВС-1» приземлился и порулил к стоянке, где уже выстроился почетный караул.
Допущенная во «Внуково-2» небольшая группа российских и западных телеоператоров включила мощные осветительные приборы, «ВВС-1» замер точно у белой отметки, трап подкатил к его двери, и тут же двое рабочих раскатали с этого трапа рулон красной ковровой дорожки.
Из зала ожидания вышла группа встречающих: Президент Российской Федерации с женой, премьер- министр и другие члены правительства. Из-за ломкой весенней погоды с ее холодными вечерами все были в плащах и демисезонных пальто.
Дверь «Боинга» откатилась, Билл и Хиллари Клинтон, сияя улыбками, вышли на трап и стали спускаться к стоящим внизу встречающим. Клинтон, по американской традиции, был без головного убора, в одном костюме. А Хиллари…
Но Винсент не успел разглядеть на телеэкране наряд первой леди — в больничном коридоре послышалось стремительное цоканье каблуков. Семнадцатиэтажная Центральная клиническая больница, построенная незадолго до развала СССР для стареющих кремлевских пациентов, отличалась от остальных московских больниц не только тем, что здесь работало паровое отопление и в каждой палате стояло по телевизору. Поскольку количество кремлевских старцев резко уменьшилось, больница — за валюту — обслуживала теперь всех желающих. Однако охотников платить двести долларов в день за пребывание в этом медицинском «раю», практически, не было — «новые русские» предпочитают лечиться за границей, а остальным такие цены не по карману. И потому на всех семнадцати этажах этого клинического «Пентагона» с