расцвета. В преддверии нависавшей над страной смуты, междоусобиц и опустошительных нашествий его творчество можно рассматривать как последний всплеск веротерпимой учености. Идущее на смену поколение религиозных мыслителей несло новые духовные ориентации, целиком подчинившие знания авторитету веры.
С о ч.: 'Учение о числах' Кирика Новгородца // Громов М. Н, Мильков В. В. Идейные течения древнерусской мысли. Спб., 2001. С. 385^*17.
Лит.: Калайдович К. Ф. Памятники российской словесности XII в. М., 1821. С. 165–203; Смирнов С. И. Материалы для истории древнерусской покаянной дисциплины. М., 1912. С. 1–27; Мурьянов М. Ф. О космологии Кирика Новгородца // Вопросы истории астрономии. М., 1974. Сб. 3. С. 12–17; Щапов Я. Н. Византийское и южнославянское правовое наследие на Руси XI–XII вв. М., 1978; Симонов Р. А. Кирик Новгородец — ученый XII века. М., 1980; Симонов Р. А., Мильков В. В. Кирик Новгородец (XII век) как древнерусский ученый-мыслитель // Вестник РГНФ. 2004. № 4(37).
В. В. Мильков
КИРИЛЛ ТУРОВСКИЙ (ок. ИЗО, г. Туров — не ранее 1182) — древнерус. церковный деятель, причисленный к лику святых, мыслитель, проповедник, автор поучений, притч, торжественных слов и молитвословий. Авторитет К. Т. прочно держался на протяжении всего рус. Средневековья. Современники и ближайшие потомки называли его 'Златоустом, воссиявшим паче всех на Руси'. К. Т. был уроженцем г. Турова, входившего тогда в сев. — зап. часть Киевского княжества. Родом из богатой семьи местной знати, он уже в ранние годы проявил безразличие к богатству и 'тленной славе мира сего'. Кроме обычной богословской подготовки К. Т. прошел специальное обучение мастерству красноречия. Он использовал риторические приемы греч. мастеров слова, воспринимая литературную традицию Иоанна Златоуста, Григория На-зианзина, Епифания Кипрского, Феофилакта Болгарского и Симеона Логофета. По достижении зрелого возраста будущий проповедник постригся в монахи Борисоглебского монастыря, став приверженцем наиболее суровых форм монашества — затворничества, столпнического заточения. К этому периоду можно отнести создание К. Т. произв., развивающих киево-печерскую мистико-аскетическую идеологию, согласно к-рой только монастырское служение отождествлялось с желанной Богу жертвенностью. В 'Сказании о черноризчестемь чину' мир аллегорически уподоблен Египту, а уход от мира сравнивается с выходом из него израильтян; освобождение от власти фараона трактуется как избавление от мирской зависимости и власти дьявола. Эти идеи развиваются им позже, когда он стал епископом Туровским. В 'Притче о человечестей души и о телеси' (ее еще называют 'Притчей о слепце и хромце') он ставит вопрос о равной ответственности души и тела за прегрешения, а также равной ответственности духовной и светской властей перед Богом и законом. В своих произв. 'Повести о белоризце и мнишестве', 'Слове о премудрости' и др. он освещает проблемы познания. Образно уподобив некий 'град' человеческому телу, а населяющих его людей — чувствам, он провозглашает бессилие человека, впадающего через чувственность в печаль ума. Спасение К. Т. видит в бегстве от мира в соответствии с идеями аскетизма, выражает недоверие тому, что связано с плотским началом бытия. Орудием раскрытия истины помимо чувств К. Т. объявляет разум, к-рый возвышает человека и ведет к познанию Бога, души и мира. При этом он ограничивает поле деятельности разума гл. обр. истолкованием книжного знания, одновременно оставляя за ним право испытания веры. Для творческой манеры К. Т. характерно широкое использование аллегоризма как теолого-рационалистического метода исследования истин откровения. Извлекая сокровенный смысл путем иносказаний и аллегорий, он, по сути, вставал на путь примирения веры и знаний. Его произв. можно отнести к шедеврам оригинальной рус. богословской мысли, в к-рых автор болезненно реагировал на нарушение канона и церковных порядков, на религиозные неустроения страны. К. Т. считается одним из наиболее строгих идеологов рус. церковной ортодоксии.
С о ч.: Литературное наследие Кирилла Туровского // Труды отдела древнерусской литературы (ин-та рус. лит. АН). 1955. Т. И. С. 342; 1956. Т. 12. С. 340; 1957. Т. 13. С. 409; 1958. Т. 15. С. 331–348.
Л и т.: Громов М. Н., Козлов Н. С. Русская философская мысль X–XV1I веков. М., 1990. С. 72–80; Громов М. Н., Мильков В. В. Идейные течения древнерусской мысли. Спб., 2001. С. 141–143.
В. В. Мильков
КИСТЯКОВСКИЙ Богдан (Федор) Александрович (4(16) 11.1868, Киев — 16.04.1920, Екатеринодар (ныне Краснодар) — философ, социолог и правовед. Учился на историко-филологическом ф-те Киевского ун-та, затем в Харьковском и Дерптском ун-тах, наконец, в 1895 г. поступил на философский ф-т Берлинского ун-та, где занимался под руководством Г. Зиммеля; в 1897 г. посещал также семинары В. Виндельбанда, Т. Циглера и Г. Ф. Кнаппа в Страсбургском ун-те. В 1898 г. К. защитил диссертацию 'Общество и индивидуальность' (Берлин, 1899; на нем. языке), к-рая принесла ему известность в научных кругах Германии. В 1901 г. К. посещал семинар Г. Еллинека в Гейдельберге, участвовал в организации журн. 'Освобождение' (совместно с П. Б. Струве) и сб. 'Проблемы идеализма'. По возвращении в Россию в 1902 г. он нек-рое время провел в Вологде, куда была сослана его жена и где находились Бердяев, Луначарский, Богданов и др. В 1903–1904 гг. К. принимал участие в съездах 'Союза освобождения' (прообраз кадетской партии), происходивших в Германии, и в 1904 г., после амнистии, к-рую получила его жена, вернулся в Киев, где сотрудничал в журн. 'Вопросы жизни'. В 1906 г. по приглашению Новгородцева читал курс государственного и административного права в Московском коммерческом ин-те. В 1907–1910 гт. был редактором журн. 'Критическое обозрение'; в эти годы он сблизился с Гершензоном, что предопределило его участие в сб. 'Вехи' (М., 1909), где была напечатана его ст. 'В защиту права'. В 1909 г. он нек-рое время преподавал на юридическом ф-те Московского ун-та, а в 1912–1914 гт. — в ярославском Демидовском юридическом лицее, редактировал журн. 'Юридический вестник', превратившийся в один из лучших научных журналов России. В 1917 г. К., защитив магистерскую диссертацию, стал проф. юридического ф-та Киевского ун-та. В 1919 г. был избран академиком в только что основанной Украинской Академии наук. Вместе с В. И. Вернадским (первым президентом Академии) и др. академиками ездил к генералу А. И. Деникину с целью отстоять права академии. Во время этой поездки заболел, перенес операцию и умер в Екатеринодаре (Краснодаре), где и похоронен. По своим философским взглядам К. неокантианец, а его социология — высшее достижение неокантианской социологии в дореволюционной России. Цель социологии, по К., выработка 'работающих' понятий, таких, как 'общество', 'личность', 'социальное взаимодействие', 'толпа', 'государство', 'право' и т. д. Как теоретическая наука социология призвана объяснить саму идею и способы функционирования 'власти' в государстве. К., правда, приходит к выводу, что идея власти в полном объеме недоступна рациональному познанию и может быть осмыслена в конечном итоге лишь методами художественно-интуитивного познания. Однако для социологии, по его мнению, достаточно констатировать, что сама идея власти и связанные с нею понятия господства и подчинения являются результатом психологического взаимодействия индивидов. Будучи сторонником 'методологического плюрализма', К. считал, что в об-ве одни элементы подчиняются законам причинности, др. — принципам телеологии. Обе эти сферы об-ва иногда функционируют независимо друг от друга, иногда же пересекаются друг с другом, тем самым усложняя социальную жизнь. Большую роль в 'нормальном об-ве' играют элементы культуры, к-рые превращают власть и все ее атрибуты в элементы 'коллективного духа', т. е. общественного сознания. В противном случае в об-ве преобладает правовой нигилизм, чреватый социальными потрясениями. По этой же причине К. критикует попытки заменить социальные понятия понятиями нравственности (в частности, идею В. С. Соловьева о государстве как 'организованной жалости'). Высшее научное достижение К. - кн. 'Социальные науки и право' (М., 1916), куда в сильно 'переплавленном' виде вошли лучшие его статьи, написанные в течение 20 лет его деятельности. В последние годы жизни он работал над кн. 'Право и науки о праве', к-рую рассматривал как 'главную' свою книгу. Она уже печаталась в Ярославле, когда там в 1918 г. вспыхнуло эсеровское восстание, и книга погибла в результате пожара в типографии. Попытки вдовы К. опубликовать затем рукопись не увенчались успехом, и в настоящее время судьба ее неизвестна.
С о ч.: В защиту научно-философского идеализма // Вопросы философии и психологии. 1907. Кн. 1 (86); Проблема и задача социально-научного познания // Там же. 1912. Кн. 2(112); Страницы прошлого (К истории конституционного движения в России). М., 1912; Что такое национализм? // Национальные проблемы. 1915. № 1; Социальные науки и право: Очерки по методологии социальных наук и общей теории права. М., 1916; Философия и социология права. Спб., 1998.
