мысли, в т. ч. и философской, выделяется ряд этапов понимания качества. В развертывании историософского исследования Карсавин делает акцент на соотношении системного и функционального качества при мировоззренческой и логико-гносеологической ориентации. Учитывая все типы качества, он выделяет социальный (исторический) и духовный типы. Специфику социального качества определяет К. субъекта. Перед нами 'многообразно качествующий субъект', где переходят друг в друга не его К., а он сам из одного вида К. в другое. Т. обр., в религиозно-философской форме Карсавин, по сути дела, рассматривал качество в его системной целостности с выходом на многомерную динамическую структуру, т. е. на то, что теперь относят к интегральной функции качества (как системного качества). Все многообразие К. (природно-космических, хозяйственных, государственных, культурных, индивидуальных), описанных Карсавиным, выступает как структура развития со всеми свойствами системности и организованности: целостности, взаимосвязанности, иерархичности.
Лит. Карсавин Л. П. Философия истории. Спб., 1993; Он же. О началах. Спб., 1994.
В. Ю. Крянев
КАШКИН Николай Сергеевич (2(14).05.1829, Калуга -29.11(12.12). 1914, Калуга) — общественный деятель, петрашевец. Сын декабриста, служил чиновником Азиатского департамента Министерства иностранных дел; в ион. жизни член Рус. географического об-ва. Увлекался философией и политической экономией, изучал труды Канта, Гегеля, читал философские работы Герцена. В 1848 г. организовал кружок, в к-ром обсуждались соч. зап. политэкономов, социалистов, философов. Выступил с докладом об общественной науке, построенной на естественных законах. Используя раскавыченные цитаты из работы Герцена 'Дилетантизм в науке', К. подчеркивал близость религии и идеализма, доказывал их неспособность решать актуальные социальные проблемы, осуждал их уход от жизни. Как и мн. петрашевцы, считал, что для объяснения исторического развития надо использовать законы естествознания, составляющие основу атеизма. Главным аргументом в защиту его считал неспособность или нежелание Бога 'дать счастья миллионам созданий своих'. 'Неверующий, — говорил он, — поступает логичнее слепо верующего'. Готовил перевод части соч. Ш. Фурье 'Теория всемирного единства'. 'За недонесение о произнесении петрашевцами речей, в коих они порицали Бога, церковь и государственное устройство' был арестован вместе с др. и приговорен к 4 годам каторги, замененной ссылкой на Кавказ в солдаты, где познакомился и подружился с Толстым. После амнистии служил в Калужском губернском комитете по устройству быта крестьян, затем в земстве. Неопубликованные письма К. хранятся в архивах в Москве и Петербурге.
С о ч.: Дело петрашевцев. М.; Л., 1951. Т. 3. С. 151–172; Филос. и общественно-политические произв. петрашевцев. М., 1953. С. 653–660; Первые русские социалисты. Л., 1984. С. 319–324.
Л и т.: Семевский В. И. Петрашевцы. Кружок Кашкина // Голос минувшего. 1916. № 2. С. 41–61; № 3. С. 48–68; № 4. С. 174–192; Пикуль В. Приговорен лишь к расстрелу // Советская Россия. 1986. 6 апр.
Ф. Г. Никитина
КЕДРОВ Бонифатий Михайлович (10(23). 12.1903, Ярославль — 10.09.1985, Москва) — философ и историк науки; д-р философкжих наук, проф., академик АН СССР (с 1966). Первый главный редактор журн. 'Вопросы философии' (1947–1949). В 1922 г. поступил на химический ф-т МГУ, в 1930–1931 гт. — и. о. директора Химического ин-та (бывшего химфака 1 — го МГУ). В 1939–1941,1945-1949 гг., затем с 1960 г. — старший научный сотрудник, зав. сектором ИФ АН СССР, директор ИФ АН СССР (1973–1974); в 1962– 1972 гг. — директор ИИЕТ АН СССР. В последние годы жизни был зав. сектором ИИЕТ Исследования К. посвящены философскому, методологическому, историко-научному и психологическому анализу науки и научной деятельности. Разработка проблем марксистской философии во многом на основе текстологических исследований соч. К. Маркса, Ф. Энгельса (прежде всего) и Ленина составила осн. направление научных работ К. Рассматривая проблему классификации наук в широком историческом контексте, К. выдвинул новую схему построения совр. научного знания в виде 'треугольника наук', составленного из естественных, общественных и философских наук, охватываемых в их совокупности материалистической диалектикой. В работах К. было предложено решение парадокса Гиббса как результата 'сведения' закона Дальтона, дана — на основе изучения научного архива Менделеева — историко-научная и психологическая реконструкция открытия Периодической системы элементов, разработаны методологические принципы построения истории естествознания, рассмотрены вопросы научно-технической революции XX в., предложен оригинальный фазовый способ исчисления отношений между понятиями (множествами), проведен цикл исследований по психологии научного творчества.
С о ч.: День одного великого открытия. М., 1958; Классификация наук: В 3 т. М., 1961, 1965, 1985; Проблемы научного метода. М., 1964; Ф. Энгельс о диалектике естествознания. М., 1973; Ленин и научные революции. М., 1980; Марксистская концепция истории естествознания: В 2 т. (в соавт.). М., 1978, 1985; Науки в их взаимосвязи: История. Теория. Практика. М., 1988; Проблемы логики и методологии науки. М., 1990.
Л и т.: Б. М. Кедров: путь жизни и вектор мысли // Вопросы философии. 1994. № 4.
В. Н. Садовский
КЕНОТИЗМ (кенозис) (греч. kenosis — уничижение, истощение) — петрологическая (святоотеческая) концепция, подразумевающая Божественное самоуничижение Христа через соединение с физически ограниченной человечностью, вплоть до принятия им вольного страдания и смерти. В православной философии митрополита Московского Платона (Левшина) эта концепция претерпела гносеологическое изменение, заключив в себе идею заклания человеческого разума перед антиномическим 'безумием' анагогического (см. Анагогия) метода. Флоренский переосмыслил понятие К. в софиологическом духе 'вечного смирения' и отрагической, жертвенной любви', к-рая допускает войти в недра Троицы неипостасную Софию. Бердяев заострил внимание на К. как на метафизическом условии человеческой свободы, поскольку 'Христос хотел свободной любви человека и потому не мог запугивать его своим могуществом', отсюда явившись миру 'в кажущемся бессилии и беспомощности'. Федотов пошел дальше в освобождении концепции К. от сугубо святоотеческого ее смысла, связав ее уже не с Христом, а с 'христоцентрическим типом русской религиозности', предполагающим 'оторванность от почвы, скитальчество' ('Письма о рус-, ской культуре'). В кн. Федотова 'Святые Древней Руси' К. выступил как 'всякое невинное и вольное страдание в мире… во имя Христово' и был соотнесен с жалостливым отношением к человеку, особенно на примере канонизации Бориса и Глеба, не пострадавших за христианскую веру, но вызвавших почитание к себе самим фактом насильственной смерти, принятой ими 'в образе непротивления'. Еулгаков считал, что кенотическая 'жертвенность' присуща лучшим представителям рус. интеллигенции.
Л и т.: Бердяев Н. А. Философия свободы. Смысл творчества. М., 1989; Флоренский П. А. Столп и утверждение истины '/Соч. М., 1990. Т. 1;Лосский В. Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. М., 1991; Федотов Г. П. Судьба и грехи России. Спб., 1992; Калитин П. В. Распятие миром. М., 1992; Русская идея. М., 1992.
П. В. Калитин
КИРЕЕВСКИЙ Иван Васильевич (22.03(3.04). 1806, Москва — 11(23).06.1856, Петербург) — философ и литературный критик, один из ведущих теоретиков славянофильства. Родился и вырос в высокообразованной дворянской семье. Большое влияние на К. оказала его мать Авдотья Петровна, племянница В. А. Жуковского, вышедшая после смерти отца в 1817 г. замуж за А. А. Елагина, одного из первых в России знатоков философии Канта и Шеллинга. В литературном салоне А. П. Елагиной собирались почти все интеллектуальные силы тогдашней Москвы. В 1823 г. К. поступил на службу в Архив иностранной коллегии, где вместе с Кошелевым основал 'Общество любомудров', к-рое после восстания декабристов приняло решение о самороспуске. Последующие несколько лет К. посвятил философским занятиям. Тогда же он начал публиковать свои первые литературно-критические статьи, обратившие на себя общее внимание (в частности, Пушкина). В 1830 г. К. побывал в Германии, где слушал лекции Гегеля, с к-рым лично познакомился и к-рый настоятельно советовал ему продолжить систематические занятия, обнаружив у своего рус. слушателя незаурядные способности к философии. В Берлине К. слушал также лекции Шлейермахера, а в Мюнхене — Шеллинга. Вернувшись в Россию, он предпринял издание журн. 'Европеец'
