Озрик. Лаэрта?
Горацио
Гамлет. Да, Лаэрта, сэр.
Озрик. Я знаю, от вас не скрыто…
Гамлет. Я хотел бы, чтобы это не было скрыто от вас. Хотя и в таком случае я б ничего не выиграл. Итак, сэр?
Озрик. Я знаю, от вас не скрыто совершенство, с каким Лаэрт…
Гамлет. Не смею судить, чтобы не быть вынужденным с ним мериться. Знать хорошо другого, значит, знать самого себя.
Озрик. Речь, сударь, о совершенстве, с каким он владеет оружием. По общему убеждению, ему в этом нет равных.
Гамлет. Какое у него оружие?
Озрик. Рапира и кинжал.
Гамлет. Оружие двойное. Что же дальше?
Озрик. Король, сэр, держит с ним пари на шесть арабских коней, против которых тот, как я слышал, прозакладывал шесть французских рапир и кинжалов, с их принадлежностями, как-то: кушаками, портупеями и так далее. Три пары гужей, действительно, сказочной красоты и очень подходят к рукоятям. Чрезвычайно изящные гужи, с остроумными украшениями.
Гамлет. Что вы называете гужами?
Горацио
Озрик. Гужи, сэр, — это ремешки к портупеям.
Гамлет. Выраженье было бы более подходящим, если бы вместо шпаг мы носили пушки. До тех пор пусть это будут портупеи. Но не будем отвлекаться. Итак, шесть арабских коней против шести французских шпаг, их принадлежностей и трех пар гужей с остроумными украшеньями. За что же все это прозакладовано, как вы сказали?
Озрик. Король, сэр, утверждает, что из двенадцати схваток его перевес над вами не превысит трех ударов. Он ставит на девять из двенадцати. Это можно было бы немедленно проверить, если бы ваше высочество соблаговолили ответить.
Гамлет. А если я отвечу: нет?
Озрик. Я хотел сказать, милорд: если вы ответите принятьем вызова на состязанье.
Гамлет. Сэр, я буду прогуливаться по залу. Если его величеству угодно, сейчас время моего отдыха. Пусть принесут рапиры. Если молодой человек согласен и король останется при своем намеренье, я постараюсь, если смогу, выиграть его пари. Если же нет, мне достанутся только стыд и неотбитые удары противника.
Озрик. Можно ли именно так передать ваши слова?
Гамлет. Именно так, сэр, с прикрасами, какие вам заблагорассудится прибавить.
Озрик. Поручаю себя в своей преданности вашему высочеству.
Гамлет. Честь имею, честь имею…
Хорошо делает, что поручает. Никто другой за него бы не поручился.
Горацио. Побежал, нововылупленный, со скорлупой на головке.
Гамлет. Он, верно, и материнской груди не брал иначе как с комплиментами. Таковы все они, нынешние кривляки. Они подхватили общий тон и преобладающую внешность, род бродильного начала, которое выносит их на поверхность среди невообразимого водоворота вкусов. А подуть на поверку, пузырей как не бывало.
Лорд. Милорд, его величество государь посылал к вам с приветом молодого Озрика, который сообщил, что вы ждете его в зале. Государь послал узнать, остаетесь ли вы при желании состязаться с Лаэртом или думаете отложить.
Гамлет. Я верен своим решеньям. Они приноровлены к желаньям короля. Была бы его воля, а я в долгу не останусь. Сейчас или когда угодно, лишь бы я чувствовал себя так же хорошо, как теперь.
Лорд. Тогда король, королева и остальные сейчас пожалуют вниз.
Гамлет. В добрый час.
Лорд. Королева желала бы, чтобы перед состязаньем вы по-хорошему поговорили с Лаэртом.
Гамлет. Она учит меня добру.
Горацио. Вы проиграете заклад, милорд.
Гамлет. Не думаю. С тех пор как он уехал во Францию, я постоянно упражнялся. А тут еще льгота в мою пользу. Я выиграю. Но не поверишь, как нехорошо на душе у меня. Впрочем, пустое.
Горацио. Нет, как же, добрейший принц!
Гамлет. Совершенные глупости. И, вместе с тем, род предчувствия, которое остановило бы женщину.
Горацио. Если у вас душа не на месте, слушайтесь ее. Я пойду к ним навстречу и предупрежу, что вам не по себе.
Гамлет. Ни в коем случае. Надо быть выше суеверий, Без божьей воли не пропасть и воробью. Если судьба этому сейчас, значит не потом. Если не потом, значит — сейчас. Если же этому сейчас не бывать, то все равно оно неминуемо. Быть наготове, в этом все дело. Раз никому не известно, с чем когда-нибудь придется расставаться, отчего не расстаться с этим заблаговременно? Будь что будет.
Король
Гамлет
