Я при твоих лучах прочту письмо. Хоть больше нет чудес, они бывают Еще с людьми, попавшими в беду. Не чудо ли: Корделия мне пишет! Она узнала, где скрываюсь я, И только ждет удобного мгновенья, Чтобы помочь. Итак, глаза мои Усталые, закройтесь, чтоб не видеть Позорного приюта. Ну, судьба, Еще раз улыбнись мне. Доброй ночи. К удаче поверни мне колесо. (Засыпает.)
Лес. Входит Эдгар.
Эдгар
Я слышал приговор себе заочный И скрылся от погони здесь в дупле. Все гавани закрыты. Нет местечка, Где не расставлено мне западни. Я буду прятаться, пока удастся. Приму нарочно самый жалкий вид Из всех, к каким людей приводит бедность, Почти что превращая их в зверей. Лицо измажу грязью, обмотаюсь Куском холста, взъерошу волоса И полуголым выйду в непогоду Навстречу вихрю. Я возьму пример С бродяг и полоумных из Бедлама. Они блуждают с воплями кругом, Себе втыкают в руки иглы, гвозди, Колючки розмарина и шипы И, наводя своим обличьем ужас, Сбирают подаянье в деревнях, На мельницах, в усадьбах и овчарнях, Где плача, где грозясь. Какой-нибудь «Несчастный Том» еще ведь значит что-то, А я, Эдгар, не значу ничего. (Уходит.)
Перед замком Глостера. Кент в колодках. Входят Лир, шут и придворный.
Лир
Уехали из замка, а гонца Ко мне не отослали. Непонятно. Придворный
Вчера, как слышал я со стороны, О выезде они не помышляли. Кент
Будь славен, благородный государь! Лир
Ты этим срамом коротаешь время? Кент
Нет, милорд. Шут. Ха-ха-ха! Жесткие на нем подвязки! Лошадей привязывают за голову, собак и медведей — за шею, обезьян — поперек туловища, а людей — за ноги. Кто больно прыток, тому надевают на ноги деревянные чулки.
Лир
Кто должности твоей не оценил И посадить посмел тебя в колодки?
