счет? Артем вновь пожал плечами. Максим хмыкнул:
– М-да. Не перевелись еще лыцари на Украине… Ну, и в Таджикистане тоже…
– Дай, дай, – повторил Дед. Он сбросил «разгрузку» и сделал несколько шагов в сторону. Боевой нож в его руке, казалось, зажил своей собственной жизнью, без участия в ней владельца. Развернулся лезвием к большому пальцу, тут же вернулся в обратный хват. Еще раз…
Василий вытащил свой нож и бросил его на камень перед Бобошеровым. Тот несколько секунд переводил взгляд с лежащего перед ним лезвия на лица членов команды, надеясь найти в них сочувствие. Но…
– Хорошо. – Он взял нож и встал на ноги. – Хорошо, Шовкат. Пусть будет так, как ты хочешь.
Поняв, что просить о снисхождении бесполезно, наркоторговец резко изменился. Взгляд – голодного хищника, движения скупые, экономные. Он явно держал нож в руке не впервые и умел с ним обращаться. Что, впрочем, неудивительно для человека, выросшего в горной стране.
Члены команды образовали круг, в центре которого медленно сходились противники.
5
– И где наш человек? – Советник Смит, выпучив по-рачьи глаза, смотрел на командующего базой.
– Его нет в кишлаке. – Командующий невольно отвел глаза. – Нет ни его самого, ни трупа. Он пропал без вести.
– Вы хотите мне сказать, что он уведен этими дикарями в горы?
Командующий едва сумел сдержать рвущийся наружу тяжелый вздох.
– Я… Не знаю, – признался он наконец.
–
«Сволочь! – уже в который раз за этот долгий день подумал командующий. – Господи, ну какая же сволочь!»
Ему была отвратительна сама мысль о том, что приходится оправдываться перед этим человеком. И тем обиднее было оправдываться.
– Утром рейнджеры начнут преследование… – попытался он что-то объяснить.
– Кого собираются преследовать
У командующего не было ответов и на эти вопросы.
– Часть дикарей убежала в горы, – начал объяснять он. – Я думаю, что они увели
– Ваши солдаты, – брезгливо произнес советник, – не сумели выполнить поставленную перед ними задачу. Не смогли выполнить задание. Думаю, вы понимаете: мне придется доложить в Вашингтон о вашей неспособности выполнять стоящие перед вами задачи.
– Утром мы поднимем в воздух вертолеты, – торопливо забормотал командующий. – Мы прочешем все эти горы! Но ваш человек…
– Да, кстати, – советник словно вспомнил о чем-то не особо значительном, – эта деревня… Пусть авиация уничтожит ее. Вместе со всем тем сбродом, что там живет. Дикарям надо показать, на чьей стороне сила. Разгромов наших войск, подобных дневному, больше быть не должно. Вы поняли меня?
– Да, советник, – склонил голову командующий.
– Надеюсь, хоть с этим вы сумеете справиться…
Советник Смит, сохраняя достоинство, направился к двери. Уже в створе дверей на мгновение остановился, задумался:
– Хорошо. Дайте приказ вашим рейнджерам. Пусть попробуют спасти нашего человека. Но учтите – это ваш последний шанс…
6
Противники медленно перемещались по кругу, присматриваясь друг к другу. Атаковать ни один, ни второй не спешил. Нож – вещь опасная. Даже если и не убьет с одного удара, то вывести из строя может. И ни Шовкату, ни Тошали сейчас нельзя было потерять подвижность. И для того, и для другого это равносильно смерти.
– Шовкат, – быстро облизнув губы, сказал Бобошеров, – а мне понравилась твоя сестра. Очень понравилась. И мне, и Новрузу. И остальным моим людям…
Максим с Артемом быстро переглянулись. Эта сволочь Бобошеров вел себя правильно. Вывести противника из состояния душевного равновесия, заставить его действовать, руководствуясь не рассудком, расчетом и опытом, а под влиянием эмоций – это уже половина победы. А тут еще люди восточные, горячие, вспыльчивые…
Артем аккуратно передвинул автомат. Дульный срез – как бы невзначай – неспешно следовал за Бобошеровым, отслеживая каждое его движение. Конечно, поединок – красиво, романтично, нет слов. Как в кино. Но жизнь остается жизнью. И потерять еще одного члена команды Артем не хотел. Любая потеря в сложившихся условиях уменьшает шансы на выживание всех остальных.
– …Ты знаешь, а ей тоже понравилось, Шовкат! – продолжал Тошали, слегка поигрывая ножом. – Ей очень понравилось. Она так кричала, просила еще! Я потом продал ее за очень хорошие деньги…
Дед, слегка согнувшись и удерживая руку с ножом полусогнутой, чуть на отлете, плавно перемещаясь, двигался по часовой стрелке. Лицо вроде бы бесстрастное, никаких следов эмоций. Правда, желваки на скулах перекатываются туда-сюда. И зубы сжаты.
Первым не выдержал Бобошеров – все же нервишки оказались послабее, чем у бывшего разведчика. Прыгнул вперед, взмахнул рукой с ножом, целясь в горло. Шовкат стремительно сместился назад и в сторону. Наркобарон, отсекая возможную контратаку, махнул ножом слева-вниз-направо. И сразу же, практически одновременно с этим блокирующим ударом, попытался достать Сабирова левой ногой по нижнему уровню. Шовкат кульбитом ушел направо, в противоположную удару сторону. Бобошеров, с маховым ударом ножа наотмашь, резко развернулся лицом к оказавшемуся за его спиной противнику. Но не успел – Дед уже вышел в стойку и был готов к отражению новой атаки.
– Чего он тянет? – недовольно пробормотал вполголоса Рождественский, не забывая контролировать перемещения Бобошерова стволом автомата.
– Все правильно, – сквозь зубы прошипел Максим. – Не рискует. Бережет себя.
Оба «спеца» прекрасно понимали – Бобошеров ножом
И вторую атаку тоже начал Тошали. Шаг вперед, выпад, маховое движение к горлу… На этот раз Шовкат не стал отпрыгивать. Ушел под удар, вперед-вниз. Короткое движение руки, блеснуло лезвие ножа. Перекат в сторону.
Противники опять оказались друг напротив друга. Шовкат был цел. А вот Бобошеров хромал. И нога его, чуть пониже колена, сочилась кровью. Видимо, бывший пограничник попытался перерезать сухожилия, но промахнулся второпях.
Теперь уже в глазах Бобошерова плескалось отчаяние. Он проигрывал. С кровью – а она бежала довольно обильно – уходили силы. Еще несколько минут – и он упадет сам. Сабирову останется только одно – подойти и не спеша прирезать старого врага, как барана.
Завизжав, Бобошеров бросился вперед, вытянув руку с ножом. Он уже не пытался хитрить – просто делал последнюю попытку достать врага. Шовкат легко ушел от удара в сторону, попутно полоснув Тошали острием по запястью. Изящным пируэтом развернулся на месте, попутно ловко перебросив нож из руки в руку. Нож крутанулся в пальцах, развернувшись острием к запястью, и Шовкат, оказавшись чуть сбоку и впереди Бобошерова, коротким резким движением всадил нож по самую рукоятку в область печени.
Бобошеров захрипел, насаживаясь на нож. Шовкат хладнокровно провернул лезвие в ране и резко выдернул его, одновременно отступая на шаг. Бобошеров захрипел и тяжело упал на колени, зажимая рану руками. Он был еще жив, однако сомневаться в исходе ранения не приходилось.