какая-то девушка, по крайней мере, так утверждает моя сестра. С полицией я еще не общался.

Он требовал ответа, и я засомневалась. Попыталась поставить себя на его место, что бы я чувствовала и как действовала, застав на месте преступления в своем доме каких-то подозрительных людей. И богатое воображение мне подсказало — да, я вела бы себя точно так же, как он. Если бы мне честно и откровенно сказали правду — поверила бы этим совсем незнакомым людям, а если бы они с ходу принялись выкручиваться и вешать лапшу на уши, сразу бы почувствовала — лгут. Эти не хотели лгать и попросили его приехать ко мне, ведь только я решаю, сказать ему все или нет.

— Пан Ришард, а вы что об этом думаете? — обратилась я за помощью к спокойному и рассудительному другу.

— Я считаю — сумею доказать свою невиновность. Ну, если придется доказывать. Думаю, пани Юлита тоже. Все равно рискуем. Я бы сказал правду.

— Тогда пошли, присядем хоть где-нибудь.

— В гостиной, — подхватила Малгося. — С видом на кошек. Ведь они действуют умиротворяюще…

В гостиной одиноко сидела Марта, ведь Малгося с Витеком тоже выскочили в переднюю, где сразу стало тесно. Скоро так же тесно стало и за столом в гостиной. Вся надежда была на кошек, возившихся на террасе за большим окном.

Собеслав очень отличался от Мирослава. Тот сразу распушил бы перья, принялся очаровывать дам и засыпать нас бесконечными комплиментами, особенно Юлиту и Марту, а возможно, и меня, не говоря уже о Малгосе, делал бы вид, что чувствует себя прекрасно, вообще счастлив оказаться в нашем обществе, и постарался бы понравиться всем вместе и каждому в отдельности. Собеслав сидел молча и ждал сосредоточенно и напряженно.

Я пошла в кабинет и вернулась с проклятой зажигалкой. Шмякнула ее на стол.

— Вот она, причина всех наших несчастий и глупостей, которые приходится вытворять ради того, чтобы ее найти. Можно сказать, солитер в нашем общем теле.

Очень понятно, правда?

Собеслав смотрел на общего солитера, уже окончательно отказываясь что-либо понимать. И как-то совсем уж безнадежно произнес:

— Если б я хоть что-то понял…

Малгося призвала меня к порядку:

— Тетя, опомнитесь! Ведь еще немного — и человек всех нас примет за ненормальных.

— Чему я вовсе не удивлюсь, — пробурчал Витек.

— Но с нее же все началось, — попыталась я оправдаться. — А рассказывать человеку надо с начала, с конца не получится, в конце он застал взломщиков в своем доме. В начале же мы были не преступниками, а пострадавшими, то есть пострадала, собственно, одна я, а вы как хотите.

Тут меня уже без оговорок попросили заткнуться и помолчать. И правильно сделали. Всю тяжесть объяснений взяла на себя Малгося, потом подключилась с робкими дополнениями Юлита, потом пан Ришард со свойственной ему основательностью и любовью к порядку И в результате, когда мне вернули право голоса, пан Собеслав выглядел совсем другим человеком. Слушал он с интересом, хотя создавалось впечатление, что порой не верит своим ушам.

Художник взял в руки причину всех недоразумений и принялся внимательно разглядывать зажигалку.

— Значит, вы ее все же нашли в нашем доме, — обратился он почему-то к Юлите. Он вообще почти не сводил с девушки глаз, и теперь уже спросил то, что, похоже, давно собирался. — Сестра описывала вас совсем другой, и я опять не очень понимаю… Но не стоит об этом. Вот, значит, какой предмет вызвал всю эту заваруху?

Я раздраженно перебила гостя:

— Да в том-то и дело, что вовсе не этот предмет! Ну вот, опять не позволите мне говорить? Я попытаюсь нормально пояснить. Украдена моя зажигалка, точно такая же, как вот эта. А эту пан Ришард с Юлитой нашли на месте преступления и забрали, были уверены, что это моя. Они ее много раз видели в моем доме в этой комнате. Но я разглядела ее и пришла к выводу — не моя. Откуда такое могло взяться у вашего брата? Это очень редкая вещь.

— Понятия не имею, — ответил Собеслав, поставив зажигалку на стол. — Она стояла на полке в гостиной нашего дома уже несколько лет, пять или шесть, я обратил на нее внимание, еще когда брат показывал мне наш новый дом и хвастался. А я, как всегда при встрече с братом, был злой и раздраженный, мне ни на что не хотелось смотреть, я просто тогда на нее глянул, но не рассматривал. Может, он ее купил?

Я горячо возразила:

— И речи, быть не может! Вы оба, и вы, пан Собеслав, и ваш покойный брат, слишком молоды, а вот я помню, что тогда, когда она мне досталась — лет тридцать назад, и я тоже была молода, ее купили в Копенгагене, в магазине художественных изделий «Иллум». И нельзя сказать, что их там продавали, всего один раз и продали. И вообще там продавали вещи или только в нескольких экземплярах, или и вовсе в одном, как, допустим, мебельный гарнитур работы Якобсона. Это самый дорогой магазин в Дании. Мода на настольные зажигалки держалась недолго, а таких, как эта, я нигде не встречала.

— Может, ему кто-нибудь ее подарил?

— Вполне возможно. Ведь и свою я получила в подарок, даже с дарственной надписью. А тут, глядите, никаких надписей.

Собеслав вертел в руках зажигалку, внимательно осматривая, а мы все, затаив дыхание, ждали, что он скажет. Собеслав попытался высечь из нее огонь, но ничего не получилось.

Поставив ее на стол, он заявил, что ничего не может сказать об этой вещи. Не знает, откуда она у брата появилась. И спросил: она что же, не работает?

— Думаю, в ней просто нет газа, — предположила я. — Наполнить ее газом я не пыталась, хотя свою наполняла много раз, правда редко, газа хватало надолго. Заправляла я ее в одном и том же магазине, очень дорогом и хорошем, была у них постоянной клиенткой. А эту можете забрать.

Собеслав покачал головой.

— Честно скажу — не хочу Как-то не лежит у меня к ней душа, к тому же она исчезла из дома брата после его смерти. Сестра наверняка уже заметила пропажу, и сразу прицепится — откуда она у меня. Я ведь временно остановился у сестры, где я ее спрячу?

Робко, запинаясь, Юлита обратилась к молодому человеку:

— Означает ли это… что вы… в полицию…

— Что в полицию?

— Вы не пойдете?

— Нет, обязательно пойду. Они сами меня вызовут.

— Но… вы ведь… не скажете…

Малгося потеряла терпение:

— Скажите прямо, вы намерены известить полицию, что застали в вашем с братом доме подозрительных лиц? Мы все хотим знать это.

Собеслав с большим трудом заставил себя перевести взгляд с Юлиты на нее.

— И признаться, что я тоже там был? Так ведь? Я своего брата не убивал, могу доказать, что в тот день меня вообще не было в Польше. Что я, дурак, сам же информирую их, что был незаконно на месте преступления, а потом занимался неизвестно чем, я говорю сейчас вот об этом нашем разговоре. Общении с вами. И об этом не собираюсь ставить их в известность.

— А почему, собственно, вы согласились поехать с нами к пани Иоанне? — вежливо и ненавязчиво поинтересовался пан Ришард.

— Да потому, что я ничего не понимал! Вы мне совсем задурили голову. И опять же, если честно, вы мне как-то показались… не сердитесь, но показались все же причастными к преступлению. А он мне как- никак родной брат. И я подумал: а вдруг я чего разузнаю? Любил я брата или нет, неважно, но попытайтесь оказаться на моем месте. Приезжаете на родину, и узнаете о насильственной смерти близкого человека. И что, сядете на полати и станете плести косички?

Вы читаете Зажигалка
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату