– Как мило с вашей стороны! Я польщен.
Он явно ждал похвал, но я не проронила ни звука.
– Мне жаль, что вы о нас такого плохого мнения, – продолжала я. – Но не думаю, что мы будем здесь помехой.
– Мисс Плейделл была в Кайзервальде, – пояснил Чарлз. – Я убежден, что она произвела там очень хорошее впечатление. По мнению главной диаконисы, она – прирожденная сиделка. С нею была и мисс Марлингтон. Я не сомневаюсь, что вы измените ваше мнение – по крайней мере, в отношении этих двух девушек.
Меня била дрожь. Вот, наконец, этот человек передо мной. В своем воображении я наделила его рожками на голове и копытами вместо человеческих ног. В моем воображении пронеслись картины распутства в храме сатаны. Я попыталась успокоиться, однако нервы были напряжены до предела. Об этой встрече я так страстно мечтала и для того, чтобы она состоялась. Что, как не жажда мести, управляла всеми моими действиями в последние несколько месяцев? И вот этот миг настал. Я, наконец, настигла своего заклятого врага. И надо же было так случиться, что это произошло именно здесь, в ускюдарском госпитале!
В первый же момент я поняла, какой это страшный человек.
Неожиданно я услышала голос Генриетты:
– Анна, вы здесь? А где Чарлз?
И в комнату вошла моя подруга.
– Познакомьтесь, Генриетта – это доктор Адер.
– О!
От изумления у нее широко раскрылись глаза, и я на мгновение испугалась, что она скажет что-нибудь не то.
– Это мисс Марлингтон, которая была вместе с мисс Плейделл в Кайзервальде, – представил Генриетту Чарлз.
Дамиен холодно поклонился.
– Здравствуйте, – слабым голосом произнесла Генриетта.
Ее побледневшее лицо начало приобретать свой обычный оттенок, а глаза уже сверкали от возбуждения.
– Доктор Адер только что отзывался о нас с нескрываемым презрением, – сказала я. – Он считает, что мы начнем скулить и требовать кроватей с пуховиками.
– Любая кровать была бы предпочтительнее, чем наши набитые блохами диваны, – бойко произнесла Генриетта. – Что касается пуха, то он вовсе необязателен.
– Думаю, что скоро у вас появятся другие причины для жалоб, кроме диванов, – саркастически заметил доктор Адер.
– А я думаю, что они просто молодцы, что решились приехать сюда, – горячо сказал Чарлз. – Я глубоко восхищаюсь всеми этими женщинами.
– Остается только надеяться, что весь персонал госпиталя разделит ваши чувства.
Произнеся эти слова, доктор Адер величественным кивком головы дал понять, что наша беседа окончена.
– Я тоже должен идти, – заторопился Чарлз. – Надеюсь, у вас все в порядке.
– Лучшего и желать нельзя! – иронически отозвалась Генриетта.
Доктор Адер кивнул на прощание и вышел из комнаты.
– Так вот он каков, ваш знаменитый доктор! – воскликнула моя подруга.
– Вы не должны принимать его слова так близко к сердцу, Анна, – попросил меня Чарлз.
– А что именно он сказал? – спросила Генриетта.
– Что мы – кучка никчемных бабенок, как он выразился, и от нас тут не будет никакого проку, а одна только морока.
– Он просто в ярости оттого, что не получил необходимых ему медикаментов. Вот почему он так сердит, да и мы все тоже.
– Но он говорил не только о медикаментах, но и о нас, – возразила я. – Он уже составил себе определенное мнение, даже не удосужившись с нами познакомиться. Да ваш доктор Адер – заносчивый, самоуверенный, невозможный человек! И я не думаю, что он мне понравится.
– Почему вы называете его моим? – поинтересовался Чарлз.
– Потому что я прекрасно вижу, что уж вы-то считаете его героем!
– Он и в самом деле трудится здесь как герой.
– Как и вы. Как и все мы.
– Но в докторе Адере есть что-то особенное.
– О да! Ореол непогрешимости. Так и кажется, что он сейчас скажет: «Посмотрите, какой я великий человек! Все, что я делаю, – выше всяческих похвал!»
– Как вы нетерпимы, Анна! Просто вас расстроило то, что он сказал о сестрах милосердия.
