– О да, конечно.
– В госпиталь привезли раненого, – начала я, боясь, что он меня не дослушает. – Я его знаю, и не только его, но и его жену, и ребенка.
– В госпитале вообще масса раненых. Наверное, у многих из них есть жены и дети. И что же такого особенного именно в этом раненом?
– Он не должен умереть. Его надо спасти!
– Наш долг состоит как раз в том, чтобы спасти как можно больше пациентов.
Не помня себя, я подошла к нему и схватила его за руку. Он был явно удивлен и даже слегка улыбнулся.
– Пожалуйста, – взмолилась я, – осмотрите его немедленно. Скажите, что вы сумеете его спасти. Вы должны, вы просто
– Хорошо. Где он?
– Я проведу вас к нему.
Доктор Адер последовал за мной, и вскоре мы очутились у постели, на которой лежал Вильям Клифт. Адер осмотрел его. На это потребовалось немного времени. Я стояла рядом и наблюдала, как быстро движутся его ловкие пальцы.
Наконец, он опять укрыл Вильяма одеялом, вышел из палаты и направился в ту каморку, которую мы только что покинули. Я молча следовала за ним.
– У него в бедре две пули, – коротко объяснил мне доктор Адер. – Началось нагноение. Если их немедленно извлечь, у вашего Клифта появится шанс выкарабкаться.
– Прошу вас, дайте ему этот шанс. Я умоляю вас! Адер с минуту молча смотрел на меня, а потом сказал:
– Ну что ж, хорошо. Я прооперирую его тотчас же. Вам лучше быть рядом – может понадобиться ваша помощь.
– Да, конечно, – с готовностью отозвалась я. – Разумеется, я буду рядом.
– Подготовьте больного к операции. Поставьте ширму вокруг его кровати – я прооперирую его прямо здесь, больше нигде нет места.
– Я сделаю все немедленно.
Меня внезапно охватила благодарность к этому человеку. Теперь только он один мог спасти Вильяма, и я на время даже забыла, что эксперименты доктора стоили мне жизни моего сына.
Мое состояние в то время было необычным, а поступки инстинктивны. Вильям лежал на кровати, его сознание было не до конца ясным, так что он почти не отдавал себе отчета в том, что с ним происходит. Великое счастье для него, подумала я.
– С тобой все будет хорошо, Вильям, – шептала я, хотя он меня и не слышал. – Ты вернешься домой, к своей Лили и малышу. У тебя ведь такой славный малыш! Лили очень гордится им. И ты будешь им гордиться и полюбишь его. Ты непременно вернешься домой, Вильям!..
Не думаю, чтобы несчастный солдат понимал мои слова, но через некоторое время мне показалось, что он немного успокоился и задышал ровнее.
К нам подошел доктор Ад ер, пристально посмотрел на меня и сказал:
– Мне кажется, будет лучше, если вы никому не расскажете о том, что сейчас увидите. Мне нужно, чтобы вы оставались рядом с пациентом во время всей операции. Он знает вас и, похоже, нуждается в вас. Но повторяю – все, что вы увидите на операционном столе, должно остаться достоянием только нас троих – доктора, сиделки и больного.
С этими словами он вынул из кармана флакон.
– Дайте мне чашку, – скомандовал он.
Я подала. Он вылил туда содержимое флакона.
– Поднимите ему голову.
Я так и сделала и держала голову Вильяма, пока он пил из чашки.
– Как его зовут?
– Вильям Клифт.
Он кивнул и наклонился к раненому.
– Вильям Клифт, – четко и внятно произнес доктор Адер. – Посмотрите на меня. Посмотрите мне в глаза. Смотрите, смотрите внимательно. Что вы видите? Вы читаете мои мысли. Я собираюсь извлечь две пули из вашего бедра. Вы ничего не почувствуете, совсем ничего. Вы слышите меня – ничего… Рядом с вами ваш друг, ваш друг с далекой родины.
Он продолжал внимательно смотреть на Вильяма и все повторял:
– Вы ничего не почувствуете, ничего, ничего…
Вильям закрыл глаза и, казалось, заснул.
– Мы должны действовать быстро, – обратился ко мне доктор Адер, – пока не кончился эффект лекарства.
Меня охватила дрожь. Я понимала, что нахожусь в обществе некоего загадочного существа, чье мистическое лечение резко отличалось от всего того, к чему я привыкла.
