– Я же говорил вам, что замечаю все, что происходит вокруг. Чарлз работал в госпитале вместе со мной, естественно, что я кое-что о нем знаю. Так вы собираетесь за него замуж?
– Пока не знаю, не уверена. Здесь все совсем по-другому, не так, как дома. Мне кажется, следует подождать, прежде чем принимать какое-то решение, – подождать до тех пор, пока я снова не окажусь в привычной обстановке, не начну жить привычной жизнью. У меня всегда будет желание использовать свой дар исцеления, но я пока не знаю, в какой именно форме.
– Как вы осторожны! Вы никогда не действуете, повинуясь порыву?
– Мне кажется, действую, и довольно часто. Он внимательно посмотрел мне в глаза.
– Рад это слышать.
– Почему?
– Потому что это заставляет работать воображение. Итак, вы собираетесь замуж за доктора Фенвика. У него будет прелестная небольшая практика в деревне – совсем небольшая, чтобы не слишком отвлекать его от жены и детей. Жизнь деревенского доктора в Англии может быть очень приятной.
– Откуда вы знаете?
– Приходилось сталкиваться. Но я не думаю, что вам понравится тихая, спокойная жизнь. В вас есть нечто такое, что заставляет искать романтики, приключений… Разумеется, вы можете устроиться в прелестном деревенском домике в чудном тихом местечке, обзавестись образцовой семьей и никогда не узнать в жизни ничего другого. Есть пословица. «Неведение – благо». Но что касается вас, мисс Плейделл… Я не уверен, что вам это понравится. В прошлом с вами произошло нечто такое, что сделало вас совсем не той обыкновенной молодой леди, какой вы хотите казаться.
– Вы так считаете? Это и есть результат ваших глубокомысленных наблюдений? Скорее, это воспаленное воображение. Однако я польщена, что вы так скрупулезно обдумываете мои дела.
– Вы были бы еще более польщены, если бы знали, насколько скрупулезно я их обдумываю.
Я удивленно подняла брови.
– А ведь на самом деле вы совсем не удивлены, – произнес он. – Вам ведь наверняка известно, что я всегда испытывал особый интерес к вам.
– Мне кажется, вы ведете разговор в той манере, которую обычно называют светской беседой, и причина этого в том, что, по вашему мнению, с вашей спутницей нельзя говорить серьезно.
– Неужели у вас осталось такое впечатление от нашей беседы?
Я промолчала. Он продолжал.
– Скоро мы уйдем отсюда. Этот вечер доставил мне огромное удовольствие. Мне бы хотелось, чтобы он никогда не кончался.
– Было очень мило с вашей стороны угостить меня обедом. Я и не предполагала, что окажусь вашей гостьей.
– А вы отказались бы, если бы знали об этом заранее?
– Так как я уже приняла приглашение месье Лабланша…
– Я не об этом. Вы боитесь меня?
– Боюсь вас? Но почему я должна вас бояться?
– Возможно, есть какая-то причина…
– Теперь не я, а вы говорите загадками.
– Дорогой соловей, а разве я не всегда загадочен? Однако сейчас отнюдь не таков, потому что, мне кажется, вы понимаете, что у меня на уме. Мне кажется, что вы и я должны лучше узнать друг друга. В конце концов, мы ведь вместе работали в госпитале.
– Вместе? Вы мне льстите. Я-то просто послушно выполняла там приказы докторов.
– И все же вместе…
Он попытался опять взять меня за руку.
– Послушайте, не замыкайтесь в вашем таинственном прошлом. Выскажитесь! Давайте вместе все обсудим. Позвольте мне доказать вам, что быть всю жизнь сиделкой – не ваша участь. Ведь вы женщина… и притом очень привлекательная.
Я почувствовала, что краснею.
– И вы предлагаете мне…
– Увидеть жизнь такой, как она есть, не отказываться от того, что она вам сулит.
– А я не считаю, что от чего-то отказываюсь.
– Позвольте высказать вам все начистоту: я прекрасно понимаю, что вы собой представляете. Вы – женщина, и как любая женщина викторианской эпохи, эпохи ограничений и предрассудков, не позволяете себе быть самой собой. Многие женщины, подобно вам, пытаются стать тем возвышенным идеалом, каким им предписано быть. Но разве вы не понимаете, что мужчинам удобно иметь подобных женщин в высшем обществе и обращаться к женщинам совсем иного сорта, когда им нужно удовлетворить свою страсть?
От светских женщин ожидают, что они подавят свое естество – свои чувства, желания, в которых, смею вас уверить, нет ничего постыдного. Я много наблюдал за вами – вы нормальная, здоровая женщина, способная, я уверен, на глубокие чувства. Вы пытаетесь подавить их, став сестрой милосердия… Я видел, как вы работаете – как будто ничего важнее в жизни для вас не существует. Вы как будто сражаетесь с собой, пытаетесь удержать себя в вами же созданных искусственных рамках. А если бы вы, наконец, поведали мне свою тайну, если бы мы вместе обсудили ваши проблемы, если бы вы и я стали… настоящими друзьями…
