Миссис Фрилинг наклонилась ко мне и положила свою руку на мою.
– Отныне никаких отпусков! Никаких обязанностей! Никакого полка! Мы наконец-то освободились от всего этого, правда, Вилли?
Казалось, капитан Фрилинг чувствует себя немного не в своей тарелке.
– Я оставил службу, – ответил он мне.
– Неужели?
Никаких дальнейших объяснений от него не последовало, и я поняла, что было бы бестактным настаивать.
– Мы теперь будем жить на родине, – начала тараторить миссис Фрилинг, – вместе с родственниками Вилли. Во всяком случае, до тех пор, пока не определимся, что делать дальше. И потом, это так хорошо для детей! А сейчас мы отдыхаем, потом поедем в Англию. Не так ли, Вилли, дорогой?
– Вы, наверное, прекрасно проводите время, – поддержал беседу Обри. – Как давно в Венеции.
– Три дня.
– А, совсем недавно. Вот почему мы до сих пор с вами не встречались. Но Венеция не так уж велика, и надолго спрятаться здесь невозможно.
– Я чрезвычайно рада, что мы встретились. Подумай только, Вилли, как было бы досадно, если бы мы так и не столкнулись! И вдруг, можно сказать, в мгновение ока… А через три дня мы уезжаем.
– А мы – в конце недели, – сказал Обри.
– Я могла бы оставаться здесь месяцами, – продолжала миссис Фрилинг.
Она с улыбкой обернулась ко мне.
– Да и вы, наверное, тоже. А как вы находите жизнь на родине? Впрочем, это праздный вопрос – наверняка она доставляет вам наслаждение.
– Вы, должно быть, скучаете по Индии? – спросила я.
– Ни капельки! – запротестовала миссис Фрилинг. – Счастлива, что, наконец, вырвалась оттуда. Иногда по ночам меня там мучили кошмары. И потом эти местные… У них часто такой зловещий вид. Никогда не знаешь, что у них на уме и что они могут сделать через минуту.
– А какова судьба няни ваших детей?
– Айи? Ну да, она ведь, кажется, была когда-то вашей няней? Она поступила на службу в другое семейство – по-моему, к Леймон-Джоунзам. Дети были от нее в восторге. Когда они прощались с ней, устроили настоящую сцену.
– Она действительно очень хорошая няня, – с чувством произнесла я.
– А еще мы побывали во Флоренции и Риме, да, Вилли?
Вилли подтвердил сообщение своей жены.
– Это просто восхитительно! Какие дворцы! А картины! И тот чудненький мост… как же он называется?.. Ты не помнишь, Вилли? Ах да – Понте Веккио. Магазины – это что-то неописуемое!
Капитан Фрилинг беседовал со мной, а Обри занялся разговором с миссис Фрилинг. До меня долетали обрывки их беседы, в то время как капитан спрашивал меня о моем отце – как ему нравится служба в Военном министерстве после многолетнего пребывания в Индии. Он также сообщил, что очень тоскует по армии, но надеется, что ему удастся найти что-нибудь подходящее на родине. Да и для детей так лучше. Ведь все равно рано или поздно их пришлось бы отправить в школу, а это чрезвычайно тяжелое испытание для малышей – возможно, я помню свой собственный опыт в этом отношении.
Пока капитан излагал мне свои взгляды на службу в армии, воспитание детей и Индию, до меня донеслись слова миссис Фрилинг, сказанные вполголоса:
– Дамиен в Венеции.
– Моя семья живет в Вустершире, – продолжал капитан. – Мы пока живем все вместе в фамильном поместье. Это поистине чудесный край.
Я сказала, что совсем не знаю его, и капитан перевел разговор на другую тему. Он спросил о палаццо Тоналетти. Я начала было описывать наше обиталище, но в это время миссис Фрилинг посмотрела на часы и объявила, что им пора идти.
Мы пожали друг другу руки, и они ушли.
По дороге домой Обри заметил.
– Все-таки мир тесен. Подумать только, что мы встретили их здесь, в Венеции!
– Интересно, почему он ушел в отставку.
– Наверняка решил, что существуют и другие возможности для карьеры.
– Обычно военные люди так не думают.
– Вот слова, достойные дочери солдата! Но ведь не все же могут подвизаться на столь доблестном поприще!
– Я имела в виду, что выйти в отставку отнюдь не просто. Но об этом лучше спросить отца. Наверное, мы еще не раз увидим Фрилингов.
– Может быть. Хотя они через день или два уезжают.
В его голосе не чувствовалось энтузиазма по поводу этой возможной встречи, что меня очень порадовало.
