Ее настроение мгновенно изменилось. Теперь она повеселела и начала рассказывать мне забавные случаи, связанные с ее выездами в свет. Там царила атмосфера погони за удачей. Все стремились отличиться тем или иным способом. Ее первый бал представлялся Генриетте кошмаром, а обернулся подлинным триумфом.
– Вы знаете, я так боялась, что сделаю что-нибудь не так, что никто не пригласит меня танцевать. Остаться без кавалера – вот кошмар, терзающий душу каждой дебютантки! А если все проходит для вас удачно, присутствующие мамаши страшно завидуют вам и ненавидят, а ваша собственная мать находится на верху блаженства. Это суровое испытание!
– Через которое вы прошли, я уверена, с высоко поднятыми знаменами.
– У меня была масса кавалеров. Это было так забавно! Я забавлялась довольно долго, а потом появился Том. Меня охватило какое-то радостное волнение, которое все возрастало. Меня все баловали и ублажали, я была их дорогой деточкой, их единственным сокровищем, их спасительницей. На меня легла большая ответственность.
Наш разговор опять вернулся к тому, с чего начался. Когда Генриетте покидала меня, она взяла меня за руку и спросила:
– Я могу называть вас Анной?
– Ну конечно!
– А вы должны звать меня Генриеттой.
Я с радостью согласилась. Мне казалось, что я больше ее не «увижу, но, возможно, узнаю, разорвала ли она свою помолвку. Наверняка об этом будет напечатано в газетах, в светской хронике.
К тому, что произошло потом, я была совершенно не готова. Через два дня у моего дома остановилась карета. Выглянув в окно, я, к своему удивлению, увидела, как из экипажа выходит Генриетта. За ней шел возница с двумя чемоданами в руках.
В дверь постучали, и Джейн открыла.
Послышался голос Генриетты:
– Дома ли мисс Плейделл? Потом она обратилась к вознице:
– Не могли бы вы занести эти чемоданы в дом? Благодарю вас.
Я ждала, что будет дальше.
В гостиную, где я сидела и читала, вошла Джейн.
– Та молодая леди вернулась, мадам, – произнесла она тоном вышколенной горничной. – Похоже, что она собирается здесь остаться.
И вот в гостиную впорхнула сияющая и раскрасневшаяся Генриетта.
– Я сделала то, что решила! – сообщила она торжествующим голосом. – Встречаться со своей семьей я не в силах и поэтому убежала.
– Но как же… – начала я.
– Я подумала, что вы позволите мне остаться… разумеется, ненадолго – пока они не привыкнут к тому, что произошло. Будет такой скандал!
– Не лучше ли было бы остаться и встретить события с открытым забралом?
– Честно говоря, я думаю, что они постараются меня убедить.
– Но если вы твердо решили…
– Вы не знаете мою семью! Они будут рыдать, причитать и скрежетать зубами. Я этого просто не вынесу! Я ведь не так сильна духом, как вы. Мама наверняка расплачется, а смотреть равнодушно на ее слезы мне не под силу. Я бы наверняка уступила их уговорам, а я знаю, что не должна делать этого ни в коем случае. Следовательно, единственным выходом мне представлялся побег. Я подумала – если вы были так добры к той девочке, которую навещали в больнице, то вы по-доброму отнесетесь и ко мне. Вы ведь не отошлете меня обратно, правда?
– Разумеется, нет! Но я все-таки сомневаюсь, разумно ли вы поступили.
– Я чувствую себя гораздо лучше. Том Карлтон так смотрел на меня, как будто в его воображении возникали всякие непристойные картины. Он ведь уже немолод, и у него была масса любовниц. Я догадываюсь, что среди них были женщины всякого сорта. Не думаю, что смогла бы оправдать его ожидания. Значит, для него только лучше, что это случилось с ним сейчас, а не тогда, когда мы оба поняли бы, что совершили грандиозную ошибку. Позвольте мне остаться у вас, пока не утихнет буря. Том найдет себе другую невесту, а моя семья со временем примирится с постигшим ее разочарованием. В конце концов, жуки-точильщики разрушают крыши их домов уже сотни лет, так неужели еще несколько лет имеют какое- нибудь значение? Возможно, в нашей семье появится кто-нибудь, кто знает, как вернуть утраченное фамильное состояние, а может быть, кто-то найдет богатого холостяка или девицу и сочетается с ним или с нею узами брака. Но я слишком много болтаю, не так ли? Да-да, не возражайте, это так. Если бы вы только знали, какое облегчение я теперь чувствую…
– Конечно, вы можете остаться у меня на ночь, – сказала я. – Возможно, утром вы измените свое решение. Вы сказали вашим родителям, куда направляетесь?
– Я оставила им записку, где сообщила, что отправилась к подруге. У меня есть несколько подруг, к которым я могла бы пойти. Еще я написала Тому и постаралась объяснить, почему, как мне кажется, я не готова к браку с ним.
– Я распоряжусь, чтобы вам приготовили комнату. У нас как раз есть одна свободная. Мой дом ведь не очень велик, как вы знаете.
– Да, знаю, и именно это мне в нем и нравится. Я до смерти устала от просторных холлов в баронских замках и от великолепной обстановки, которую стараются сохранить даже ценой потери собственного достоинства.
