Том 1. Стихотворения, статьи, наброски 1834-1849

Мой дух окаменел. И думал я:
«Судьба меня оставит. Я довольно
Терпел». И вот однажды я в груди
Застал давно погасшее волненье
И тайный ужас. Надо мною что-то —
Я это чувствовал — ужасно тяготило…
И это был мой демон. Ты не веришь,
Антонио, но знай же, что он здесь, —
Мне сердце говорит. И этот демон
Всё то, о чем во тьме ночей я думал,
О чем так долго, долго я мечтал,
Мне осветил, как будто мимоходом.
И предо мной расторгнул на мгновенье
Покров, лежащий на святом челе
Природы. Что же? Я увидел — бездну
Меж мной и знаньем. Ожил я — мой взор,
Мой жадный взор хотел проникнуть тайны
Души и мира… но они так быстро…
Мелькнули предо мной — и я не мог
Постигнуть их. Но я познал ничтожность
Того, что прежде думал я. О! О!
Здесь

(положил руку на чело)

  хаос — а в душе страдание!
Как будто бы, смеяся надо мною,
Завесу мне на миг он приподнял,
И снова она пала между мною
И целым миром. О, это мученье
Ужасней ада. Как? Перед тобой
Лежит мета твоей несчастной жизни,^*
Ты к ней… ты ее видишь — и нельзя!
Так близко быть и так далеко! Нет!
Пусть терпит раб — не Стено. Если
Меня не нужно смерти — я насильно
Отдамся ей!

Антонио

   О Стено! Никогда
Смерть не приходит слишком поздно.

Стено

     Нет!
Я не хочу — не должен жить. И что
Меня так тянет к жизни? Я не нужен
Ни одному творенью на земле. И мне
Не нужно ничего. Мне в тягость жизнь. И я
Хочу, желаю смерти.

Антонио

    Я молчу.
Когда ты сам упал, то неужели
Ты думать мог, что я, я, слабый старец,
Тебя рукою дряхлой подыму. Иди
Один по трудному — тернистому пути
Бесцветной и холодной твоей жизни,
И если ты дойдешь…

Стено

(вскакивая)

    Молчи — молчи!
Твоя рука дрожит. Не правда ли, мой старец,
Ты видишь, там стоит — он! он! всё он — с рукой
Поднятою — с безжизненно-холодной
Улыбкой на сухих устах! Меня
Зовет он — я иду.

Антонио

    О Стено, Стено —
С твоим умом как низко ты упал!

Стено

Да, я упал. И эта мысль меня
Убьет. Тем лучше. Что я медлю!
Прощай! И если есть за гробом
Другое время — другой мир — тогда
Мы с тобой свидимся, Антонио!