Похоже, парни сильно забавлялись. Пока они посмеивались, отпускали грубые шуточки, Алисия заметила, что Джек потихоньку вытаскивает из кармана левую руку.
Чуть не закричала: «Не надо! Трое против одного! Ни единого шанса».
Но засомневалась, глядя на Джека. Чувствовалось, как он пышет какой-то наэлектризованной первобытной силой. У нее в кабинете и в баре минуту назад был вялый, скучный... а теперь совсем другой человек. Весь напряженно вибрирует, огнем горит, будто его повседневная жизнь состоит из пустых и бесцветных антрактов, которые надо просто пересидеть до начала следующего действия.
– А как только он кончит, – продолжал белый парень, отобрав у испанца железку и сунув ее под нос Джеку, –
Напряжение клубилось в воздухе, сгущалось. Алисия слышала от людей, переживших удар молнии, о необычном ощущении перед самым разрядом, от которого волосы встают дыбом – буквально. И сама теперь чувствовала, как молекулы воздуха ионизируются, поляризуются в преддверии...
– Какие у тебя чудесные голубые глаза, – задумчиво проговорил Джек под новый взрыв хохота. – Можно мне один?
Прежде чем кто-то успел среагировать или ответить, его рука стрелой метнулась к белому лицу таким внезапным молниеносным движением, что Алисия не уследила. Поняла только, что рука Джека мелькнула в воздухе, и в тот же миг белый парень с диким воплем пошатнулся, выронил ломик, прижал к лицу ладони, завертелся на месте, чуть не сбив своего чернокожего друга.
Она задохнулась, попятилась, видя у него на левой щеке ярко-красную струйку, просочившуюся между пальцами.
Боже правый, что ж это такое?
– Что за хренотень... – пробормотал чернокожий, попеременно оглядываясь то на Джека, то на упавшего на колени приятеля, который зажимал глаз красными от крови пальцами и орал во все горло.
Испанец наклонился к другу:
– Джоуи! Чего он тебе сделал?
– Глаз! Ох, черт,
– Обожаю глаза, – заявил Джек незнакомым искаженным тоном. Его собственные глаза приобрели странное рассеянное выражение. Потрясенная Алисия заметила на его губах следы крови. – Голубые особенно вкусные.
И открыл рот, демонстрируя зажатый в зубах голубой окровавленный глаз.
В желудке у Алисии екнуло. Дежуря на «Скорой» во время стажировки, она видела жуткие травмы, превосходившие любые ночные кошмары нормальных людей, но с таким никогда в жизни не сталкивалась. Наверняка на лице у нее сейчас написано точно такое же ошеломление, омерзение, ужас, как у чернокожего и испанца. Хотела отвернуться и не смогла. Надо досмотреть.
В детстве она однажды, на свою беду, очутилась в зоомагазине во время кормежки змей. Проходила мимо клетки крупного ужа, который заглатывал лягушку головой вперед. И, охваченная отвращением, особенно при виде еще дергавшихся лягушачьих лапок, приросла к месту, не сводя глаз с несчастной лягушки, пока та не исчезла.
Теперь чувствовала точно то же самое. Только на сей раз лягушка заглатывает змею.
Нет... не заглатывает.
Джек вдруг взял и выплюнул глаз, попав в боковое стекло машины. Алисия с поднимавшимся в горле комом смотрела, как окровавленная студенистая масса прилипла на пару секунд, потом медленно потекла вниз, оставляя на стекле поблескивавший красный след.
Вопли Джоуи стихли до стонов, двое его приятелей не мигая таращились на бесформенный глаз, застрявший в нижней кромке окна.
– Впрочем, и карие тоже годятся, – заметил Джек, шагнув к ним с окровавленной ухмылкой.
Парни шарахнулись, испанец второпях чуть не сшиб чернокожего, стараясь не попасть Джеку в руки.
– Старик, я пошел! – крикнул он, пятясь.
– Эй, Рик! А Джоуи как же?
– Хрен с ним!
Черный попытался его удержать, Рик вырвался и помчался по тротуару.
– Он же по-настоящему
Джек сделал еще шаг к чернокожему:
– У тебя такие
Этого оказалось достаточно. Чернокожий повернулся и устремился за Риком.
– Эй, Джоуи, – бросил он на бегу упавшему другу. – Я тебя потом заберу.
Согнувшийся в три погибели Джоуи, почти уткнувшийся головой в тротуар, видно, не слышал, ощупывая лицо.
Джек посмотрел вслед бежавшим и стукнул кулаком по капоту машины:
–
Сплюнул кровью в канаву, вытер рот рукавом. Алисия попятилась. Медленно. Чтобы не привлекать внимание. С кем же она едва не связалась? Хорошо еще, не поручила ему поджечь дом. Плевать, что он нашел украденные игрушки, с этим маньяком нельзя иметь ничего общего.