машине и, сев в нее, пригласил Жукова.
Берлин лежал в развалинах. Здесь «со вкусом» поработала не только советская артиллерия, но и авиация союзников. Как и в Дрездене, который накануне вступления советских войск англо-американская авиация ночью отбомбила тремя эшелонами в 1400 бомбардировщиков, а через 8 часов днем не только добила город бомбами, но и расстреливала жителей с истребителей. Более 134 000 убитых! 35 470 разрушенных и выгоревших зданий! Вряд ли союзники не жалели зажигательных бомб, чтобы дымами пожарищ указать русским точное местоположение города.
Выбрать в Берлине уцелевшие здания для проведения встречи победителей интендантские службы не смогли. И только в его пригороде — Потсдаме — оказался комплекс зданий, пригодных для ожидавшегося мероприятия. Ставший местом проведения пленарных заседаний замок кронпринца Цецилиенгоф имел форму четырехугольника со 176 комнатами и внутренним двориком. В пяти километрах от Цецилиенгофа в Баальсберге сохранились еще три виллы. Их превратили в резиденции для глав государств — участников Берлинской встречи. Американцы потребовали окрасить жилые помещения в голубой, англичане — в розовый цвета.
Резиденцию Сталина выкрасили белой краской. Приехавший заранее Власик сразу потребовал убрать из комнат ковры, заменив их дорожками. Вместо «двуспального сооружения» он распорядился поставить в спальне тахту. «Вы что, очумели? — пресек возражения телохранитель Генералиссимуса. — Хозяин этого не любит. Все убрать!» Осмотрев помещения, Сталин спросил: «Чья эта вилла была прежде?» — «Генерала Людендорфа», — сообщили ему. Но даже после «чистки» генерала он распорядился вынести из помещений лишнюю мебель.
Особые хлопоты доставил стол для зала заседаний. Круглого стола, как было задумано устроителями, в Германии не нашли. Поэтому огромный стол 6,8 метра в диаметре срочно изготовили на московской фабрике «Люкс». В Берлин его доставили военным самолетом.
Единственный из всех участников заседания, Сталин опоздал на совещание на один день. Трумэн плыл до Антверпена неделю, на «Августе» в сопровождении крейсера «Филадельфия». И уже оттуда 15 июля он прибыл в Берлин самолетом. Черчилль прилетел в тот же день.
Сменивший на президентском посту Рузвельта Гарри Трумэн был сыном неудачливого фермера. До сорока лет он бедствовал[12]. Пытаясь создать дело, он шел от банкротства к банкротству. Ничего не добившись в бизнесе, в 1922 году Гарри подался в политику. Когда он сказал об этом приятелю, тот удивился: «Ты сошел с ума!» «Есть надо», — признался будущий лидер Америки.
Но вначале он стал окружным судьей в штате Миссури. Через год в результате поддержки местного политического босса Тома Пендергаста и махинации с 50 тысячами фальшивых бюллетеней он попал в сенат США. Там неудавшийся бизнесмен отличился только раз. В июне 1941 года, когда провозгласил с трибуны: «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если будет выигрывать Россия, то нам следует помогать Германии».
Трудно сказать, почему Рузвельт согласился на выборах 1944 года выдвинуть пройдоху Гарри кандидатом на пост вице-президента. Бывший министр внутренних дел США Икес позже писал, что Трумэн стал вице-премьером благодаря связям того же Пендергаста. Но как бы то ни было, смерть Рузвельта превратила Гарри из округа Миссури в президента США.
Официальной причиной смерти американского президента был назван инсульт. Однако в 1948 году в США вышла книга, в которой утверждалось, что Рузвельт получил пулю в затылок. Примечательно, что вскрытия тела покойного произведено не было; тело лежало в закрытом гробу, который во время церемонии прощания открыт так и не был.
Но вернемся в Берлин. В ожидании Генералиссимуса свободный день президент Трумэн и премьер- министр Черчилль провели с пользой. Они осмотрели разрушенную имперскую канцелярию и разбитый русскими снарядами Рейхстаг. Между тем американский президент томился нетерпеливым ожиданием. Трумэна мучил его секрет. Он дожидался результата испытаний проекта «Манхэттен».
Внешне похожий на коммивояжера, Гарри Трумэн появился на церемонии открытия конференции в полосатом двубортном костюме с игривой бабочкой; грузный Черчилль был в светлом парадном мундире с тремя рядами орденских планок над левым карманом. Сталин вошел в зал заседаний в белом парадном кителе с золотыми погонами и Звездой Героя Социалистического Труда на груди. Его темно-синие брюки прочерчивали двойные лампасы.
Конечно, Сталин осознанно сменил погоны Маршала на погоны Генералиссимуса. Эта, казалось бы, незначительная деталь свидетельствовала не только о прочности его положения в своей стране, прежде всего она должна была служить для всех участников совещания постоянным напоминанием о роли советского государства в итогах войны.
Но была еще одна причина. В день приезда главы советского государства военный министр США Стимсон телеграфировал президенту шифровкой: «Операция проведена утром. Обследование еще не полное, но результаты кажутся удовлетворительными и уже превосходят ожидавшиеся… Довольный доктор Гровс возвращается завтра. Буду держать Вас в курсе происходящего».
Трумэн ответил министру тоже иносказательно: «Посылаю свои поздравления врачу и его клиенту».
Теперь подавлявшему союзников весу генералиссимусских звезд Сталина американский президент мог противопоставить эквивалент — сюрприз «большой бомбы».
Готовясь к конференции, Сталин знал, что ему предстоит не простая задача: отстоять послевоенные приоритеты СССР, и он не пренебрегал для этого даже мелочами. Он уже давно осознал мысль, что, даже выигрывая войны, Россия никогда не умела пользоваться плодами своих побед. Ему предстояло сделать то, что неумело упускали его предшественники: максимально обеспечить преимущества государства, взявшего на себя основные тяготы войны и принесшего миру победу.
Как и на двух прошедших встречах Большой тройки, он предложил председательствовать американскому президенту. Круг тем, предстоявших для обсуждения, был весьма широк. Напомним, что еще до начала конференции возник вопрос о судьбе германского флота, попавшего в руки союзников. И уже на первом заседании Сталин без обиняков обратился к британскому премьер-министру:
— Почему господин Черчилль отказывает русским в получении доли германского флота?
— Я не против, — возразил Черчилль. — Но раз вы задаете мне вопрос, вот мой ответ: этот флот должен быть потоплен или разделен.
— Флот нужно разделить, — подтвердил Сталин. — Если господин Черчилль предпочитает потопить флот, он может топить свою долю, я свою топить не намерен.
Сталин сразу задал тон переговорам.
— Я бы хотел, — продолжал он, — чтобы была внесена ясность в вопрос о том, имеют ли русские право на одну третью часть военно-морского и торгового флота Германии. Мое мнение таково, что русские имеют на это право, и то, что они получат, они получат по праву. Я добиваюсь только ясности в этом вопросе. Если же мои коллеги думают иначе, то я хотел бы знать их настоящее мнение. Если в принципе будет признано, что русские имеют право на получение трети военного и торгового флота Германии, то мы будем удовлетворены…
Вопрос о флоте передали на рассмотрение военно-морской комиссии и позже, по жребию, флот разделили на три примерно равные части.
Американский президент встретился со Сталиным еще накануне, 17 июня, в 12 часов дня. Стремясь подчеркнуть, что разговор не официальный, он начал беседу с заявления:
— Я приехал сюда, чтобы установить с вами дружественные отношения и иметь дело с вами непосредственно, чтобы можно было сразу решить по тому или иному вопросу — «да» или «нет», тем более что я не дипломат.
— Откровенность — хорошее дело… — согласился Сталин.
В начале знакомства, извинившись за опоздание на один день, он пояснил, что причиной стали переговоры с китайцами. Трумэн сказал, что «он это вполне понимает и рад познакомиться с Генералиссимусом Сталиным».
Президент указал, что «хочет обсудить ряд вопросов, которые имеют исключительно важное значение для США. С Генералиссимусом Сталиным он хотел бы установить такие же дружественные отношения, какие