Дверь открылась – за ней стоял Шатилов. Он отошел в сторону, и жестом пригласил нас войти. Я взглянул на Валентину – она стояла, потупив взор и изображая смущение.
'Ага! – подумал я, – стало быть разыгрывается классический сюжет 'приход блудной внучки к строгому деду'. Будем соответствовать'.
Я тоже потупил взор.
Все эти подготовительные телодвижения были немедленно оценены по достоинству и пресечены в корне.
– Только вот дурака валять не надо, – сказал Олег Олегович сердито. – Сцены у ручья отменяются, за неимением сцены и ручья. И потом, все это делается несколько иначе.
– А как? – сказала Валентина с интересом.
– А так. Надо броситься на шею любимому деду и спрятать смущенное лицо в складках его ночного халата. Халата у меня нет, но я подобрал спортивную куртку соответствующей расцветки, так что валяй.
Валентина прыснула и кинулась на шею. Я тоже переступил порог и встал столбом, поскольку альтернативой было топтаться на месте, а делать это я не умею.
– Так, – сказал Шатилов, снимая, наконец, Валентину со своей шеи и ставя рядом со мной. – Я все это представлял себе несколько иначе, и даже заготовил речь, но, увы, обстоятельства не соответствуют.
– Нет уж, дед, – сказала Валентина решительно, – ты давай не комкай программу. Какая там речь готовилась? Небось, порицательная?
– Отнюдь, – Олег Олегович хмыкнул. – Речь такая: 'Стало быть, Валентина, вот этот импозантный молодой человек и есть избранник твоего сердца? Свершилось великое таинство любви?'
– Ну, свершилось. – Валентина пожала плечами. – А чем плохо-то?
– Да тем, что обстоятельства не те. Я не умею в таком темпе приспосабливать свои речи к изменившейся обстановке. В связи с этим, у меня только один вопрос: какой срок?
Валентина сначала ничего не поняла, а когда поняла, немедленно смутилась уже без дураков.
– Ты, милая моя, взором меня не жги, – буркнул Шатилов, – у меня уже были две таких, с обжигающим взором, так что все это мне не внове. Дело серьезное, и нечего тут крутить. Сколько?
– Четыре, – выдавила Валентина.
– Чего четыре? Часа, дня, месяца?
– Ну, недели же, дед. Это все неделями меряют.
– Серьезно? – Шатилов втянул голову в плечи. – А почему?
– Да потому. Это женские дела, и мужиков они не касаются.
– Ну, положим, мужики в этом тоже не последний элемент, – Олег Олегович скосил взор на меня и подмигнул. – Ладно. Самочувствие, симптомы и прочее в порядке? Кислое, соленое? Ты у врача была?
Валентина скорчила рожицу и наморщила лоб.
– Слушай, дед, прекрати. Можно подумать… Долго мы тут еще будем топтаться? Я пить хочу!
– Ага, – сказал Шатилов, – повышенная капризность, сухость во рту. Все нормально. Пошли.
Мы гуськом прошли в гостиную, я для приличия постоял возле кресла, сел и с любопытством огляделся по сторонам. Все же интересно, какие бытовые условия принято поддерживать на столь высоком административном уровне…
Никаких особых излишеств я не обнаружил, но и нельзя было сказать, что обстановка спартанская. Единственное, что я отметил: все очень низко. Низкие удобные кресла, низкий столик, низкое бюро в углу, какой-то сложный агрегат в другом… Ну, и палас на полу, конечно, – нечто в своем роде. Ворс сантиметров пять – мне такие еще не попадались.
Что касается самого Олега Олеговича, то он был полной противоположностью обстановке: высокий, грузный и отнюдь не ворсистый. То есть, попросту лысый. Свежего человека он подавлял своей монументальностью и солидностью, но я имел возможность наблюдать его несколько раз в неформальной обстановке, причем один раз в паре с Петром Яновичем, когда оба веселились насмерть, подъелдыкивая друг друга, поэтому особенного трепета не испытывал.
Шатилов налил Валентине минеральной из бутылки – она выпила, залезла в кресло с ногами и притихла.
– Так, – сказал Олег Олегович. – Неувязка. Я – человек пожилой, Валентина на особом положении, а кто, спрашивается, стол будет сервировать?
– А может его и не надо сервировать – пусть так побудет, – предложила Валентина. – Вон же есть бутылка, значит, формальности улажены.
– Нет, так нельзя, – запротестовал Шатилов. – Надо это дело обмыть. Все же не каждый день у нас… это… Нет, ну свинство все же! Всю программу скомкали. Как хоть это называется? Помолвка?
– Пусть будет инаугурация, – сказала Валентина.
– Это что?
– Вступление в выборную должность.
– А кто вступает?
– Да вон Глеб, кто же еще. Я его выбрала, он и вступает.
– Ну, а ты что скажешь? – Олег Олегович посмотрел на меня. – Как это называется?
– Презентация, – буркнул я.
– Х-ха! Точно! Так оно теперь и называется… А кого планируешь родить, Валентина? Девку, или парня?
– А ты бы, кого хотел?
– Я бы… Да я что… Мое дело сторона, – Олег Олегович вроде бы даже смутился. – Но, знаешь, с девками у нас в роду как-то не очень удачно получается. Все какие-то бестолковые, ветер, короче, в голове. Может парня на пробу? А там уж видно будет…
– Ну, можно, конечно, – сказала Валентина деловито. – Но пока ничего обещать не могу. На четвертой неделе не определяется.
– Да нет, я не настаиваю, – Олег Олегович встал и засуетился. – В общем, смотри, как лучше… Так, Глеб, пошли на кухню. А ты тут сиди, отдыхай, – приказал он Валентине. – Ясно?
Валентина фыркнула.
– Куда уж ясней. Надо вопрос проработать?
– Надо на стол накрыть.
Мы пошли на кухню, Шатилов достал из холодильника ветчину, сыр, бутылку, приказал мне резать, а сам уселся на подоконник. Хотя при его росте и габаритах это выглядело несколько… В общем, подоконник перешел в категорию скамеечки.
– Ну, стало быть, ты теперь мне кто? – поинтересовался он. – Внучатый муж?
Я пожал плечами.
– Так и запишем. А чего помалкиваешь? Саном что ли я тебя задавил?
– Да нет, Олег Олегович, скорее комплекцией.
– Но у тебя тоже как будто не мелкая… Вот положение! Что-то же надо говорить… Представляешь, а у меня ведь с ее отцом отношения не сложились. В общем, это я, старый дурак, напортачил. А Валера – фигура самостоятельная. Его саном не сильно-то придавишь… Ты как с ним, общий язык находишь?
– Не то слово. Он меня взял в союзники против Валентины… Вообще-то мы с ним уже давно знакомы, притерлись.
– Это хорошо. Но я бы хотел, чтобы и мы с тобой тоже притерлись. Мне тут Гиря тебя рекламировал, а Петру я верю. Он, правда, ни одного слова без подоплеки не произносит, ну, да ведь тут важно, какие слова подбирает… А Валентина – моя любимица, и хотел бы я, чтобы у нее все было… Знаешь, такие женщины.., за ними ведь шлейф мужиков, а попробуй, шугани, она может закусить удила… Ты как на этот счет?
– Я, Олег Олегович…
– Слушай, надоели вы мне с этим 'Олеговичем', – он поморщился. – Мне этого на службе хватает. А дома, как видишь, населения не густо. Давай придумаем что-то попроще для приватного общения. Скажем, 'дед' тебя устроит? Попробуй – как будет звучать.
– Я, дед, все сделаю, как надо. Надо шлейф – будет шлейф. Надо шугануть – шугану.
– Ага! Во-от! – он ткнул в меня пальцем по методу Гири. – Это главное. Для мужика главное –
