реализация проекта еще только в зародыше. Если мне нужны гарантии того, что вопрос будет решен вовремя, он такие гарантии дает. И улыбнулся. Я первый раз видел улыбку на его лице. И мне вдруг показалось… Мне показалось, этот человек уже знает, что корабль класса звезда-звезда непременно понадобится человечеству в какой-то обозримой перспективе. И, похоже, он знает, зачем именно.
Я связался с Гирей, и настоял на встрече. Он с порога заявил, что не намерен обсуждать деловые вопросы, но готов мне лично дать деловой совет. Он убежден, что с меня вполне достаточно той порции кипения жизни, которую я получил, занимая столь ответственный пост, пора мне уступить дорогу молодым, а самому заняться дальнейшими размышлениями, обобщением опыта и, главное, философским анализом всего комплекса проблем, связанных с освоением космического пространства. Аргументация была примерно следующая:
'Чиновников, Володя, у нас вполне достаточно, а вот людей, способных указать человечеству светлый путь дальнейшего развития – кот наплакал. Как ты знаешь, у нас в ГУКе есть такая структура: прогнозисты. Но они ничего не могут спрогнозировать даже на ближайшие двадцать лет. Я пытался взаимодействовать с писателями-фантастами, но у них слишком буйная фантазия. Максимум, на что они сподобились – звездные войны. В результате, бедное человечество идет по пути прогресса наугад, практически вслепую. Оно вытягивает шею, пытаясь разглядеть, что там впереди, а, как сказал классик, вытянутая шея – чрезвычайно уязвимое место для любой петли'.
Я осведомился, не имеет ли он в виду гипотетических пришельцев из сопредельных миров, жаждущих овладеть нашим?
'Нет, – сказал он. – Я пришел к выводу, что не видя перспектив, человечество попадет в силки, расставленные им самим. Или, хуже того, удавится от одиночества. Так сказать, самоустранится от бытия'.
Мы еще поговорили о разном, разделили мнения друг друга, а под занавес решили, что пора нам однажды 'соединиться воедино', взять детей, внука, и поехать куда-то, 'где ярко светит солнце и волны ласкают песок'. Упоминались также пальмы и, почему-то, 'свежие мулатки'.
– Вероятно, разговор шел под коньячок, – немедленно отреагировал Василий. – Я заметил, что под это дело Петр Янович часто к ним обращается. Видимо, какие-то воспоминания молодости…
– Да, – Сомов устало потер глаза. – Где-то с середины транквилизатор фигурировал в деле основательно… На чем, бишь, мы остановились?
– На свежих мулатках.
– Да. Я тоже начал всерьез о них подумывать. Действительно, карусель закрутилась, а Гиря не счел нужным вмешаться явно. Предполагать, что он не в курсе событий, было бы просто глупо. Плюс к тому, мои коллеги уже не раз давали мне понять, что мое присутствие, мягко говоря, не везде строго обязательно. А коли так… И на одном из заседаний я подал в отставку. Меня принялись уламывать, но я уже слышал вздохи облегчения, поэтому остался непреклонен в своем решении. И с почетом удалился на покой. Произошло это примерно семь лет тому назад. С тех пор я живу частной жизнью, но изредка появляясь на торжественных мероприятиях для омовения в лучах былой славы.
– Это, надеюсь, отнюдь не все, – сказал я.
– Это даже не самое существенное, – сказал Сомов. – Впереди еще семь лет.
– Но, может быть пора подвести промежуточные итоги?
– Уже? Что так скоро? Вы ведь еще далеко не все факты у меня изъяли. Не рано ли делать выводы?
– Я не сказал: 'выводы'. Я всего лишь сказал: 'итоги'. У меня есть дополнительные вопросы, и я бы хотел кое-что резюмировать.
– Я тоже, – сказал Куропаткин.
– Ладно, подводите свои итоги, – согласился Сомов.
– Ну-ка, Вася попробуй, – предложил я. – Потом сравним с моими.
– Лично у меня итоги такие. Поведение шефа мне кажется весьма предосудительным. Он нас гоняет по кругу, скармливает какие-то грамоты, заставляет изучать траектории аварийных КК, многозначительно палец задирает, а сам, между тем, еще семь лет тому назад прекрасно знал, кто и когда писал меморандумы, кто куда и зачем летает, кто меняет траектории аварийных КК, и с какой целью. И про межзвездный корабль он знал, и чуть ли не всех причастных поименно, включая своего отпрыска. И я, например, судя по тому, что здесь выслушал, склонен предположить, что Петр Янович лично возглавляет всю эту аферу из-за кулис. Дикси!
– А вы знаете, Владимир Корнеевич, это выглядит убедительно. Хотя, есть много всяких 'но', – заметил я дипломатично.
– Угу, – Сомов покивал. – Представьте себе, что шесть лет назад я пришел точно к такому же выводу.
– Но! – произнес я многозначительно.
– Именно 'но'. Этот вывод напрашивался. И я насторожился. А вот вы, я вижу, – нет. Поэтому я схематично изложу, чем занимался все эти семь лет, и, в свою очередь, задам вам дополнительные вопросы. Смею предположить, что на мои вопросы вы ответить не сможете. Лады?
– Лады, – сказал Вася. – Мы принимаем вызов! А, Глеб?
– Не так помпезно. Давай потихоньку, в деловом ключе…
– Итак, – Сомов положил локти на стол и укрепился на стуле. – Целый год после отставки я откровенно бездельничал, занимаясь.., – он махнул рукой, – в общем, размышлениями и философией. Я даже пытался научно обосновать существование Господа…
– А не ваши ли тезисы на эту тему хранятся у Петра Яновича в синей папке?
– Там есть и нечто подобное? – искренне удивился Сомов. – Если это они, то я хотел бы знать, как они там оказались? Не иначе, как Вовка стащил. Вот ведь подлец!.. Впрочем, это ерунда. Хотя, конечно, она ярко характеризует Петра Яновича и его методы. Вы-то думаете, что он факты собирает. Не-ет, он вычисляет, что у кого в подкорке… Факты для него – так, семечки…
Так вот, по прошествии года, я став мудрым, как змий, обратил свой взор к делам земным и заподозрил Петра Яновича в смертных грехах. Как я рассуждал. Гиря, несомненно, знает основные тезисы 'меморандума о человечестве'. Он, как человек передовой, мог увлечься этими идеями. Он инспирировал создание общественной организации и организовал поддержку ее деятельности. В недрах организации возникает полуподпольное крыло, готовое воплотить идеи меморандума в жизнь буквально, и приступает к выполнению своей задачи. Гиря об этом осведомлен и поддерживает создание 'звездного скитальца' всеми средствами, какими располагает.
Но, спросил я себя, чего же добивается Гиря?
Тут два варианта. Первый. Когда 'скиталец' будет готов, Гиря, обуреваемый страстями, берет бразды правления в свои руки и стартует на нем к звездным мирам. Не знаю, как вам, но мне этот вариант кажется просто смехотворным. Что будет делать Гиря в звездных мирах – там нет ни ГУКа, ни Коллегии, ни Исполкома ООН. Там совершенно невозможно проводить какую-либо разумную политику. Между тем, явных признаков помешательства я у него не заметил…
– Но ведь нам он признавался, что не в себе, и бормотал что-то о пришельцах, – сказал Вася уныло. – Может, и вправду…
И ему, и мне было понятно, что вариант действительно смехотворный.
– Вариант второй. Гиря – провокатор. Он возбудил общественность, и далее все по первому варианту, вплоть до того момента, когда 'скиталец' будет готов к полету. В этот момент Гиря накрывает всю шайку- лейку, и обнаруживает массу нарушений правил безопасности. Под этим предлогом новенький, с иголочки, 'скиталец' конфискуется, ГУК получает великолепный прогулочный гиперлайнер, и вся Коллегия скопом летит на нем за орбиту Плутона на экскурсию. Или все туда же, к звездным мирам – на ваше усмотрение… Какие еще будут варианты?
Сомов умолк. Мы тоже молчали, подавленные развернутой перспективой. Я прикинул, что, поднатужившись, мы с Васей можем изобрести еще пару вариантов, столь же замысловатых, сколь и глупых. Но, в целом, это направление не казалось многообещающим.
– Вы помните, что мне сказал Артур Асеев перед тем, как я впервые увидел его улыбку? – сказал Сомов, с улыбкой. – 'Человечество будет располагать таким средством, и пусть само выберет цель'. Тогда меня это,
